– Я запомню эти очаровательные розовые ленточки, – сказал он тихо, словно не ей, а себе самому; его теплые пальцы скользнули вверх по бедру и нырнули под ткань, – на всю оставшуюся жизнь.
Она откинулась назад, давая ему больше доступа.
– А я запомню это.
Его взгляд метнулся к ней. Рука скользнула к талии, к еще одной розовой ленте, той, что он не мог видеть, но все равно легко развязал.
– Это?
Она выдохнула:
– Да.
Он сжал ленту.
– Подарить тебе еще воспоминания, любовь моя?
– Да, – шепнула она, и он потянул, с легкостью стягивая с нее панталоны.
– Пожалуйста.
Отбросив их в сторону, он снова положил руки ей на бедра, теперь совершенно обнаженные, прикрытые лишь розовым шелком платья.
– Гораздо красивее без лент, – прошептал он, нежно целуя ее колено. От этой ласки ее охватило жаром. – Откройся мне, любовь моя.
Возможно, причина была в его жарком дыхании на обнаженной коже там, где никто к ней никогда не прикасался.
Возможно, в звучании его голоса – низком рокоте, от которого сердце ее заколотилось.
Но скорее всего, Фелисити раздвинула ноги, открываясь воздуху, солнцу и этому великолепному мужчине, совсем не поэтому.
А потому что он был с ней нежен.
«Любовь моя».
Он и в самом деле опасен.
Потому что, едва она его послушалась, его сильные, теплые, мозолистые руки легли ей на колени, удерживая их в разведенном положении, а взгляд устремился в затененное местечко между ее бедер, а горло задвигалось, словно он удерживал себя от…
Фелисити протянула к нему руку, погладила кончиками пальцев его щеку, провела ими по белому шраму, по жилке, бьющейся под ним…
– Ты выглядишь, как… – Он посмотрел ей в глаза, и от увиденного у нее перехватило дыхание.
– Ты кажешься…
– Голодным. – Его руки пришли в движение, красиво заскользили вверх по бедрам, откидывая юбки как можно дальше. – Я изголодался по тебе, Фелисити Фэрклот. – Умираю с голоду. – Его пальца добрались до темных завитков, прикрывавших ее лоно. – Я хочу трогать тебя, любовь моя. И хочу большего. Хочу попробовать тебя на вкус.
Может, его слова и шокировали бы ее, но одновременно он нежно ее поглаживал, раздвигая ноги еще шире.
– Я хочу познать каждый дюйм твоего тела. Понять, что дарит тебе наслаждение. – Движение пальцев. Низкий, восхитительный стон. – Ты уже такая влажная, и все это для меня.
Ее щеки залились румянцем, но он покачал головой, приподнялся, все еще оставаясь на коленях, и поцеловал ее."
"– Нет, – шепнул он. – Никогда не стесняйся этого.
