Фелисити положила обтянутую перчаткой руку между ними. Он взял ее, положил себе на колени, поражаясь тому, как луна превращает атлас в серебро.
И ответил он серебряной нити, волшебным образом соткавшейся в темноте, которую он любил и ненавидел:
– Мы родились в один день.
Удар сердца.
– Как такое…
Он медленно водил пальцами по перчатке. Вверх и вниз, словно молился.
– У разных женщин.
Ее пальцы дрогнули под его прикосновениями. Под его словами.
– Но у одного мужчины.
– Только не Грейс.
– Грейс, – повторила она, наморщив лоб.
– Далия.
Он кивнул.
– У нее другой отец. Возможно, поэтому она умнее всех нас, остальных. – Его пальцы нашли на перчатке пуговки и принялись их расстегивать. Они вместе смотрели, как появляется обнаженная кожа, затем Фелисити произнесла:
– Мне казалось, ты говорил, что не знаешь своего отца.
– Я сказал, что мой отец не пожелал признать меня, когда умерла моя мать.
– Но позже?..
Он кивнул, не желая смотреть ей в лицо, а вместо этого начал снимать атласную перчатку долгим, медленным движением, от которого рот его наполнился слюной.
– Позже мы стали полезными. – Он помолчал. – Когда он понял, что Грейс – единственный наследник, которого он может получить.
Фелисити покачала головой.
– Я не понимаю. Она же не была его дочерью.
– Однако он был женат на ее матери. И хотел признать ее своей, так отчаянно жаждал наследника.
«Наследник означает…»
– Он имел титул.
Дьявол кивнул.
Ей потребовались все силы, чтобы не спросить, о каком титуле идет речь.
– Но… у него были сыновья. Почему не подождать? Не попробовать еще раз? Чтобы получить законного?
– Это было невозможно. Больше не родилось ни одного.
Фелисити растерялась.
– Почему?
У нее самая прекрасная кожа на свете. Дьявол перевернул ее руку ладонью вверх и начал описывать на ней круги.
– Потому что он не мог зачать наследников после того, как мать Грейс в него выстрелила.
Ее глаза широко распахнулись.
– Выстрелила куда?
Он не смотрел на нее.
– В место, из-за раны в котором стало невозможно зачать наследников.
Она открыла рот. Закрыла.
– Значит, он остался с девочкой. Без наследника.
– Большинство мужчин сдались бы, – сказал он. – Позволили роду оборваться. Передали бы титул какому-нибудь дальнему кузену. Но мой отец отчаянно желал потомка.
Ее ладонь сомкнулась вокруг его пальцев, пленив их теплом, заставив его желать, чтобы она осталась с ним навсегда, прогоняя холод прочь.
– Ты и Зверь.
Он кивнул.
– Уит.
