Осознание того, что Дьявол ее предал, обрушилось на нее слишком быстро и жестко, ее затошнило и одновременно захотелось покалечить стоящего перед ней надменного человека. И тут он добавил голосом, лишенным всяких эмоций:
– Бедная девочка. Вам следовало хорошенько подумать. Девон не умеет любить. В нем этого нет. Он, как и все мы, и как наш отец до нас, умеет только разрушать и губить, и больше ничего. Надеюсь, ваше падение было по крайней мере приятным.
Эти слова могли бы ее сломить. Вернуть ее к Жалкой Фелисити.
Конченой Фелисити. Но она этого не допустит.
Фелисити выпрямилась во весь рост, расправила плечи, гордо вздернула подбородок, не позволяя слезам подступить к глазам. Никаких слез. На них нет времени.
Она сделала шаг назад, увеличивая расстояние между ними, и ближайшие пары замедлили движения, вытягивая шеи. Но им не пришлось сильно их вытягивать, когда ее рука взлетела вверх, не пришлось и напрягать слух, чтобы услышать громкий хлопок ладони по щеке.
Он принял удар, не сказав ни слова, и весь бальный зал ощутил словно исходящие от пощечины волны.
Глава двадцать пятая
Этим вечером Дьявол провел много часов в грязи Темзы, действуя крюком – лучший способ для него не думать о том, что наделал. Он подцеплял и поднимал до тех пор, пока не начали болеть все мышцы, одежда не пропиталась потом, а сам он не почувствовал себя так, словно кожу с плеч содрали кнутом. Только тогда он нашел в себе силы вернуться домой, ощущая, как ноет все тело, вонючий, уставший настолько, что даже ванну принять не смог, а проснулся с восставшим естеством, желая того единственного, что получить не мог.
Господи! Еще и день не прошел, а ее не хватает, как воздуха.
Он выругался и отпер дверь в контору. Тишина в здании давила на плечи.
Позволив изнеможению завладеть собой, он с трудом поднялся вверх по лестнице, вставил ключ в замок и обнаружил, что никакого ключа не требуется. Кто-то уже отпер дверь в его комнаты, и хотя вариантов имелось не меньше полудюжины, на свете существовал единственный человек, кого он хотел бы там увидеть, хотя при этом желал, чтобы она оказалась в любом другом месте, только не здесь.
Он толкнул дверь, услышал, как заскрипели петли.
Фелисити стояла в центре кабинета в самом прекрасном розовом платье, какое ему доводилось видеть, – любой мужчина убьет за право снять это платье – выпрямив спину, неподвижно и безмятежно, глядя ему прямо в глаза, словно она стояла тут так целую вечность, дожидаясь его.
