Она рассматривала его пристально, и возбуждение в ее откровенном взгляде передалось ему. Дьявол переступил с ноги на ногу, ощутив внезапную тяжесть в только что натянутых брюках.
– Что происходит? – Он моргнул, и Фелисити торопливо добавила: – С мотыльками.
– Они сгорают. – Он надел жилет.
Пока Дьявол застегивал пуговицы, она внимательно следила за его пальцами, и он не смог удержаться, замедлил движения, наблюдая за ней. Дьяволу всегда нравились женские взгляды, а леди Фелисити Фэрклот смотрела на него с откровенным, неподдельным упоением, невольно вызывая в нем желание показать ей все, чего она хочет.
– Уж лучше сгореть, чем пускать слюни, – чуть задыхаясь, произнесла она.
– Это говорит женщина, которая не делает ни того ни другого. – Он покончил с пуговицами и разгладил на себе жилет. – А теперь, если вы позволите мне закончить…
– Да пожалуйста, брызгайте себе слюной дальше."
"Он с трудом удержался от смеха, так остроумно прозвучал ее ответ.
– Если вы хотите, чтобы он возжелал вас сверх всякой меры, придется приодеться.
Она склонила голову набок.
– Прошу прощения. Я должна нарядиться для него?
– Именно. Желательно во что-нибудь, открывающее кожу. – Он махнул рукой на ее розовое платье с высоким воротником. – Это не подействует.
Вранье. Платье действовало замечательно, во всяком случае, так считало тело Дьявола.
Она прижала руку к горлу.
– Мне нравится это платье.
– Оно розовое.
– Мне нравится розовый цвет.
– Я заметил.
– А что плохого в розовом?
– Ничего, если вы хнычущий младенец.
Она плотно сжала губы.
– А как именно подействует другое платье?
– Оно будет гарантией того, что он не сможет выпустить вас из рук.
– О, – сказала она. – Вот уж не знала, что мужчины настолько восприимчивы к женской одежде, что собственные руки перестают им подчиняться.
Он поколебался, ему совсем не понравилось то, к чему она клонит.
– Ну, некоторые мужчины.
– Но не вы, – заметила она.
– Я вполне способен сдерживать свои порывы.
– Даже если я надену… что вы там предложили? Что-то, открывающее кожу?
Он тут же начал думать о ее коже.
– Разумеется.
– Это такое особое мужское пристрастие?
Он откашлялся.
– Кто-то может возразить, что это общечеловеческое пристрастие.
– Интересно, – отозвалась она, – потому что можно сказать, что всего несколько минут назад вы были одеты во что-то, открывающее кожу, но мои руки каким-то чудесным образом оставались весьма далеко от вашей персоны. – Она усмехнулась. – И я вовсе не пускала слюнки.
