Он нашел ее взгляд даже в темноте.
– Что это значит?
– Я его забуду, – ответила она. – Теперь, когда здесь вы.
Он покачал головой.
– Фелисити Фэрклот, вы очень опасны.
Пальцы Дьявола, загрубевшие от работы, теплые, скользнули к ее щеке, погладили ее, спустились к подбородку. Задержались там.
Она задрожала.
– Когда я здесь… с вами… я и в самом деле чувствую, что могу стать опасной.
Он приподнял ее лицо, всмотрелся в него блестящими глазами сквозь туман Ковент-Гардена.
– А будь это так? Что бы вы сделали?
«Я бы осталась здесь, – подумала она. – Я бы исследовала этот пугающий, великолепный мир». Но, конечно, вслух этого не сказала. Вместо этого она сосредоточилась на третьем ответе – самом шокирующем. Тем, что возник на волне желания.
– Я бы поцеловала вас.
Несколько секунд он стоял, не шелохнувшись, затем глубоко вздохнул, поднял другую руку, взял ее лицо в теплые ладони и только тогда повторил:
– Вы очень опасны.
Фелисити не знала, откуда взялись ее следующие слова, те, что она произнесла совсем тихо:
– Вы бы мне позволили?
Он качнул головой, не отрывая от нее взгляда.
– Я бы не смог устоять.
Позже в своем поступке она винила темноту. Дождь на булыжной мостовой. Страх, любопытство и ощущение чуда. Винила его теплые ладони, и его манящие губы, и этот шрам на щеке, каким-то образом делавший его невозможно красивым. Видите ли, ей было необходимо возложить вину хоть на что-то, потому что Фелисити Фэрклот, старая дева, пристенный цветочек, не целует мужчин.
Более того, она ни под каким видом не целует мужчин, живущих в Ковент-Гардене, имеющих при себе спрятанные в трости мечи и носящих имя Дьявол.
Да только в тот момент она приподнялась на цыпочки и сделала именно это – прижалась губами к его полным, мягким губам. Он был таким теплым, жар исходил от него, несмотря на льняную рубашку и жилет – жилет, в который она вцепилась сразу же, не задумываясь, словно он мог помочь ей удержаться на ногах в эти безумные мгновения.
Словно все казалось таким безумным не из-за этого мужчины, обнявшего ее обеими руками и крепко прижавшего к себе, от чего она изумленно ахнула. Он что-то прорычал – низкий, восхитительный звук, – прикусил ее нижнюю губу и прошептал. Этот шепот словно исходил из самой тьмы:
– Ну так возьми его. Искренне.
