"
"К счастью, танец закончился, и она остановилась одна в дальнем конце бального зала, позади папоротника в кадке, а затем шагнула в дверь по левую руку, распахнутую в ночь.
В ночь, где царствует он.
Глава одиннадцатая
Фелисити провела бо́льшую часть своих двадцати семи лет в самом центре светского общества. Она родилась, имея огромные привилегии – дочь богатого маркиза, сестра еще более богатого графа, кузина виконтов и герцогов.
Общество ей улыбалось, а когда она начала выезжать, ее радостно приветствовали самые влиятельные аристократические отпрыски.
Леди приглашали ее посплетничать в своих салонах, мужчины расшаркивались, кланялись и пробивали путь к столам с освежающими напитками, чтобы добыть для нее бокал шампанского.
Она никогда не становилась царицей бала, но всегда была почти царицей, что означает – не пропускала ни одного танца, флиртовала с джентльменами и даже слегка жалела тех бедняжек, которые подпирали стенки.
Она никогда не задумывалась о том, каково это – находиться в центре бального зала, потому что всегда там находилась.
То есть до того момента, как ее оттуда изгнали. И с тех пор она желала только одного – вернуться туда, словно место в центре было ее наркотиком.
Дьявол пообещал ей это возвращение и каким-то образом добился его. Словно он и в самом деле был чародеем. Словно и впрямь умел превращать невозможное в возможное.
Этим вечером она прибыла на бал в платье, которое он ей прислал (оно выглядело так, словно было соткано из золота), и ее мгновенно окружили улыбающиеся, приветливые лица, каждый отвешивал ей больше комплиментов, чем предыдущий, каждый стремился сказать что-нибудь приятное.
Рассмешить ее. И все только потому, что ее ложь осталась в тайне. В их мыслях она уже была следующей герцогиней Марвик, гораздо более ценной этим вечером, чем неделю назад, – и они приветствовали ее с распростертыми объятиями.
Но это возвращение оказалось вовсе не таким сладким, как Фелисити воображала.
Потому что она ничем не отличалась от той себя, какой была неделей раньше.
И теперь, в разгар бала, протанцевав с полдюжины танцев; флиртуя с большим напряжением; с трудом угадывая, когда можно рассмеяться, а когда ее смех воспримут, как огромное оскорбление; все время боясь сказать или сделать что-то неправильно, погубив тем самым свой единственный шанс спасти семью, Фелисити Фэрклот знала правду.
Быть любимицей светского общества – все равно что быть камином, полным мокрых поленьев: многообещающе, но бесполезно.
