Скрытые чувства

Я и она. Зная, какой Князев упертый, я вполне осознаю, что, сунувшись в самое пекло, могу здорово огрести. И потерять его могу тоже. Теперь уж навсегда.

Карандаш в руках с хрустом ломается. Или это что-то внутри? Трескается, раскалывается на мелкие острые кусочки, вспарывая мои страх и смирение, выпуская наружу ярость. Ведь… какого черта? Почему я должна это все терпеть? Ради нашего счастливого будущего? А он? Что он сделал ради него?

На это смешно даже надеяться. Не тот Иван человек. Или…

Мечусь по кабинету. Нагружаю себя так плотно, чтобы голову поднять было некогда.

День катится к закату. Никому не хочется задерживаться в конторе весной, и после шести я оказываюсь едва ли не единственной, кто еще корпит над работой.

Князев заявляется в офис ближе к восьми. На ходу стаскивает пиджак. Дергает галстук.

– Черте что в этом С*… – он что-то рассказывает о своей поездке, варит кофе. Теперь он довольно регулярно делает это сам. Будто признавая, что мы на равных. Или проявляя заботу.

– Ко мне заезжала Жанна, – говорю я, когда Иван ненадолго замолкает.

Он дергается. Сжимает зубы, так что на щеках выступают желваки.

– Я разберусь.

– Даже не спросишь, что она говорила?

– Я не хочу ее обсуждать с тобой.

– Что ж. Тогда, боюсь, у нас проблема. Потому что я хочу.

– Забудь, – цедит Князев, недвусмысленно давая понять, что я хожу буквально по лезвию. Плевать.

– Я отдала распоряжение от твоего имени освободить мальчика. Илью…

– Ты что сделала?

– Отдала распоряжение…

– Это я слышал! – он подлетает ко мне и застывает напротив.

Бешеный. Абсолютно. Жанна права. – Я не пойму только, какого черта ты лезешь в мои дела? Кем ты себя возомнила?

– Это ты мне ответь! Кто я? Кто я для тебя, Иван? Еще один способ ударить девочку побольнее?

Я боюсь… До жути боюсь, что так и есть.

Он молчит. И только крылья его породистого носа слегка подрагивают, выдавая истинные эмоции. Я как завороженная наблюдаю за ним. Иван снимает трубку…

– Куда ты звонишь?

– Ну, ты же не думала, что я это так оставлю?"

"– Хочешь вернуть ни в чем не виновного пацана в СИЗО? А ты за что его наказываешь, Ваня? Его… И Жанну? За то, что сам сплоховал, думая не головой, а сам знаешь чем? Ты наказываешь других за то, что не можешь простить себе, так выходит?

Ладно… Может быть, у меня тоже истерика.

Почему-то же я не могу остановиться? Проявить мудрость и понимание, которыми славюсь.

Застываем нос к носу. Дышим, как марафонцы. В нем клокочет ярость. Во мне – боль.

– Иди домой, Инна.