Скрытые чувства

Когда я успел так устать от этой жизни?"

"– Может, девочке воды? – спрашивает водитель, когда наши с ним взгляды встречаются в зеркале заднего вида. Мы едем минут пятнадцать. И с каждой секундой Жанне все хуже.

Я бы начал беспокоиться о дозировке, если бы не знал, что Алик в этом деле спец. Он хотел ее трахнуть, а не убить.

– Давай.

Забираю из рук Петровича бутылку воды. Свинчиваю крышку и протягиваю девочке. Та покладисто забирает. Подносит горлышко ко рту. Но напиться не получается. Слишком руки дрожат. И зубы дробью… Она вся сейчас, как оголенный нерв.

Я сам никогда не пользовался стимуляторами, но, тем не менее, прекрасно понимаю, как они действуют. Мне ее почти жаль.

Девчонка всхлипывает. Ее ведет. Она невольно заваливается на бок. Прижимается ко мне со стоном. Ее сердцебиение разогнано до скорости пулеметной очереди. Дыхание к херам сбилось. Бутылка воды, которую она продолжает удерживать в руках, ходит ходуном и заливает нас обоих. Может, и к лучшему. Ей точно нужно остыть.

Жанна трется об меня кошкой.

Нам ехать еще где-то с полчаса. А потом её можно будет попытаться реанимировать. С помощью холодного душа и крепкого чая.

С тоской понимаю, что на веранде мне не посидеть. Придется с ней возиться. Колесо попадает в яму. Машину немного подкидывает. Жанна тихо стонет. Петрович с сочувствием на нее смотрит. А я зачем-то поднимаю разделяющую нас с водителем перегородку. В конце концов, без лишних глаз ей будет лучше.

– С-спасибо… – шепчет она, вскинув голову.

Ну, вот. А я что говорил? Лучше… Благодарит, вон.

И смотрит. Так смотрит, что совершенно неожиданно для себя я понимаю, что откликаюсь. Смешно. Девчонка обдолбана вусмерть. И то, что она сейчас делает, никоим образом не коррелируется с ее истинными желаниями. Отсюда и стыд в глазах, пробивающийся даже через тлеющий занавес похоти.

– Скоро отпустит, – изобразить равнодушие стоит некоторых усилий. Мой голос звучит слишком хрипло. Даже для меня самого.

– Из-звините, – повторяет в который раз. И даже пытается отстраниться.

Но машина как раз входит в крутой поворот, и она, напротив, заваливается на меня всем телом. Тонким. Хрупким. Девичьим. Пробуждая в памяти давно забытое. Мне… сколько? Лет двенадцать, наверное. Столько же и соседской девочке, в которую я влюблен. Горячо, навсегда, без памяти, как только в первый раз и бывает.

Отстраняюсь, понимая, что мое состояние имеет такое же посредственное отношение к прижавшейся к мне девчонке, как и ее – к моему обаянию. Меня будоражит память.