Скрытые истины

– Романтично? – Я окидываю взглядом разрушающиеся стены дома моего детства, затем осматриваю лужайку, покрытую кровью и мертвыми телами, останавливаясь на двух крайних зданиях чуть в стороне. Или… на том, что от них осталось.

До меня доносится громкий лай, и я поворачиваю голову к Сергею, который уже почти добрался до машины, где Мими атакует оставшегося солдата. Под грудой обломков, метрах в десяти от Сергея, прячется еще один мужчина. В руке он сжимает винтовку, и я вижу, как он поднимает оружие.

Я подбираю с земли свой пистолет, прицеливаюсь и выпускаю в солдата все пули, которые у меня остались. Две пули попадают ему в грудь, и он падает. Нана тоже взводит курок и выпускает в него еще три пули.

– На всякий случай, – говорит она.

Когда я снова смотрю на Сергея, он стоит над телом последнего солдата, с длинного ножа в его руке капает кровь, и он говорит в свой съемный наушник. Он бросает взгляд на человека, которого мы с Наной только что застрелили, затем поворачивается к нам и поднимает вверх большой палец.

Да, может, он и немного чокнутый, но я все равно люблю его.

Приближается рокот двигателя, и через пару секунд на подъездной дорожке останавливается машина, а из окна высовывается голова Феликса.

– Поехали! – кричит он.

Я беру Нану за руку, и мы бежим к машине.

СергейАнгелина заталкивает свою нану на пассажирское сиденье, но я пока не могу присоединиться к ним. Возможно, кто-то все еще находится поблизости, и я планирую устранить их прежде, чем они даже подумают о том, чтобы навредить моей девочке.

Я не уверен, скольких людей Диего я убил за последние двадцать минут. По грубым подсчетам, где-то от тридцати до сорока.

Я был в не очень ясном сознании и даже не помню, как покончил с половиной из них. Я был до смерти напуган, что кто-нибудь может навредить Ангелине, если я не буду достаточно быстр. Это был адреналин, инстинкты и мышечная память, но я точно уверен, что одолел всех противников.

Мими позаботилась о нескольких. И думаю, что нана Ангелины прикончила по меньшей мере троих. Хреново, что у меня не было возможности убить Диего самому, но смерть от разорванного горла должна была быть крайне неприятной. Это обстоятельство делает меня по-настоящему счастливым.

Ангелина захлопывает дверь за Гваделупе, но вместо того, чтобы сесть в машину, она поворачивается ко мне и просто смотрит на меня, прикрыв рот рукой.