Скрытые намерения

Да, она не была голодна, но дело было не только в этом. То, что оказалось у нее во рту, не воспринималось как еда. Скорее как какая-то сухая пыль. Горло не работало должным образом. Эбби все жевала и жевала, но никак не могла проглотить откушенный кусок. Наконец выплюнула его в мусорное ведро и туда же выбросила остатки рогалика.

Потом судорожно всхлипнула. Страх был повсюду – тьма, которая поглотила ее разум. Эбби продолжала постоянно прокручивать в голове свои разговоры с Гусеницей, пытаясь оценить шансы на то, что он сорвется, застрелит кого-нибудь из заложников – а может, и ее дочь.

Пыталась напомнить себе, что он изображал себя хорошим добрым человеком и вряд ли захотел бы запятнать этот образ.

Но вот другие его слова…

«Передайте им, что я расстреляю заложников, если вертолет не улетит…»

«Мы хотим разоблачить этих ублюдков раз и навсегда…»

Неуравновешенный человек, чей мир искажен почти до неузнаваемости… Если все пойдет не так, как ему хочется…

Эбби встала и прошла в комнату Сэм.

Киблс была уже там – прижалась к полу перед комодом и уставилась на что-то, напрягшись всем телом.

Эбби нахмурилась. Что это она там высматривает? Может, что-то важное? Вдруг это что-то такое, что прольет новый свет на недавние события? Если Сэм втайне хранила что-то в своей комнате, это могло бы помочь участникам переговоров. С колотящимся сердцем Эбби опустилась на колени и заглянула под комод.

Комочки пыли и что-то круглое… таблетка?

«Эм-энд-эмс»… Киблс уставилась на закатившуюся под комод горошину «Эм-энд-эмс».

Эбби встала, отряхивая брюки, – и тут заметила что-то на письменном столе Сэм. Книгу. Книгу о секте Уилкокса, которую дал ей Норман. Она даже не поняла, что Сэм стащила ее.

Взяла ее, рассеянно уставившись на обложку. Эта книга и сообщение, полученное от лже-Исаака, казалось, принадлежали к какой-то совсем другой жизни. Всего пару часов назад она ломала голову над тем, кем мог быть этот самозванец. Еще одним выжившим при пожаре? Тем, другим Джорджем? Но это совершенно исключалось, поскольку тогда было пятьдесят девять погибших и трое выживших.

Пятьдесят девять плюс три дает в сумме шестьдесят два.

Тут к ней вернулись слова Гусеницы. «Что бы вы ни делали или ни говорили, вы просто выполняете приказы, верно? Но вот чьи приказы? Чьи интересы вы на самом деле продвигаете?»

Может, полиция ошиблась и на самом деле погибших было не пятьдесят девять, а пятьдесят восемь? Но с чего она взяла, что всего в общине было шестьдесят два человека? Так сказал Норман.