Скрытые намерения

И в районе этой школы есть только один парень, которого за последние несколько лет дважды арестовывали за наркотики. Некий Ричард Фрай. Его сын – Деннис Фрай, чья учительница математики – та самая Хадден. Он и есть наш Соня.

Это вызвало у Эбби улыбку.

– Да. От такой и на задворках интернета не скроешься.

По Монтичелло они ехали в полной тишине. Это было спокойное мирное местечко – один из тех городков, где место для парковки можно найти где угодно, а о дорожных пробках даже и не слыхивали.

Такой резкий контраст с хаосом, который они оставили позади, заставил сердце Эбби болезненно сжаться. Сэм съеживалась от страха в какой-то комнате, наверняка под дулом пистолета, школу окружали полицейские машины, в то время как Эбби находилась в десятках миль оттуда, проезжая по заросшим зеленью улочкам с сонными магазинчиками.

Дом Фрая располагался на боковой улочке, по обе стороны которой тянулись ряды высоких деревьев, – на их листьях, усыпавших проезжую часть, играли последние лучи солнечного света.

Границы между участками очерчивали покосившиеся заборы. Улица была усеяна мусором – разномастными бумажками, пластиковыми пакетами, бутылками. И когда они остановили машину перед домом Ричарда Фрая, то сразу поняли почему.

Двор был просто-таки завален всяким хламом.

Это был не просто запущенный дворик со старыми игрушками и парой поломанных пластиковых стульчиков. Это оказалась натуральная свалка с отдельными кучами более-менее рассортированного мусора – куча сдутых мячей громоздилась рядом с полудюжиной сломанных велосипедов, за которыми возвышались башня из подносов для пиццы и гора рваной грязной одежды.

Бо́льшая часть двора была отведена под старую бытовую технику – холодильники и стиральные машины. Они выстроились почти как второй забор, загораживая вид на остальную часть двора. На ограде из металлической сетки трепыхались пластиковые пакеты, тряпки и обрывки бумаги, разнесенные ветром из порядком захламленного двора.

– Не хотел бы я быть соседом этого парня, – заметил Карвер.

Эбби вышла из машины. Сначала ее поразил запах. Эта улица должна была пахнуть мокрой землей и деревьями. Но вместо этого в воздухе стояла вонь гнили, протухшей еды, ржавчины и химикатов.

Калитка была липкой на ощупь, и петли ее заскрипели, когда Эбби толкнула ее. От входной двери ее отделяла дорожка всего в несколько ярдов, но пришлось идти медленно и осторожно.