Скрытые намерения

– Кто у нас хорошая девочка? Кто? Кто у нас очень хорошая девочка?

– Это ты! Ты у нас хорошая девочка!

Киблс исполнила небольшой танец, виляя хвостом и радостно вывалив язык. Ну конечно же, это она – хорошая девочка! Это лучший исход, на какой можно было только надеяться.

Сэм лишь вздохнула. Вот была бы она собакой…

Если у нее и были какие-то подозрения касательно поездки в Северную Каролину, то они сразу раздулись как на дрожжах, стоило упомянуть про них папе. Тот почти сразу же отвел взгляд, засуетившись так, как это делал Бен, стоило маме застукать его на том, что он притаскивает своего мерзкого паука туда, куда не разрешается.

Оставалось лишь как-то добыть из него правду.

Неоднократно насмотревшись на то, как это делает мама, Сэм уже знала все приемы. Повторяла последние слова, сказанные папой. Задавала ему бесконечные открытые вопросы – предполагающие не просто «да» или «нет», а сразу несколько вариантов ответа. И у Сэм имелись и свои собственные приемы, каких у мамы не было.

К примеру, если сказать папе, что он делает что-то лучше мамы, он моментально начинает говорить. Это вроде волшебства. «Ого, па, ты готовишь спагетти гораздо лучше мамы!», и бам! – получаешь в ответ десятиминутную лекцию о том, как какой-то его приятель из колледжа научил его правильно готовить спагетти – весь секрет в базилике и чесноке для соуса, – и что, конечно же, у мамы есть другие отличные качества, которые никогда не упоминались конкретно. И с этого момента тебе остается лишь аккуратно направлять разговор в нужную сторону.

Это заняло у Сэм меньше часа. Итак, мама родилась в Северной Каролине. И что-то там с ней случилось.

Поскольку никакой конкретики не последовало, ей пришлось опять позволить своему воображению заполнить пробелы. Она глянула на часы. Еще не так уж и поздно. Бен наверняка еще не спит, а при нем мама не станет разговаривать. Придется подождать, пока он не уснет. Поскольку сегодня вечером Сэм твердо вознамерилась получить кое-какие ответы.

Наконец-то выяснить, что произошло с мамой много лет назад.

Дорожная сумка, полная далеких, болезненных воспоминаний, стояла на полу. Эбби долго смотрела на нее, а потом подняла на обеденный стол и открыла.

На самом верху лежало то, что наконец попало к ней в руки, – газетная статья с портретом отца. Он стоял, улыбаясь, в окружении цветочных букетов – вроде как довольно высокий, статный мужчина с окладистой бородой и густыми бровями. Глаза мягкие, добрые.