Скрытые намерения

– И почему же, по-вашему, я на них работаю? – В ее голосе послышалось замешательство.

Гусеница издал напряженный смешок.

– Потому что почти все так делают. Особенно полиция. Вы можете этого не знать – можете думать, что вы просто обычный сотрудник полиции. Что бы вы ни делали или ни говорили, вы просто выполняете приказы, верно? Но вот чьи приказы? Чьи интересы вы на самом деле продвигаете? Если полиция Нью-Йорка находится в кармане у клики, то все, что вы делаете, делается для них.

– Итак, вы хотите сказать, что любой, кто не знает об этой клике, на самом деле может работать на клику… И Стражи пытаются бороться с этим?

– Вот именно! И вчера мы кое-что выяснили.

Появилось зашифрованное сообщение, и несколько наших совместными усилиями взломали код. В итоге мы решили встретиться и проверить это.

Вдруг – какое-то движение за пределами комнаты. Гусеница подвинулся, чтобы получше рассмотреть, что происходит, и сердце у него пропустило удар. В кабинет секретаря вошел Шляпник, толкая перед собой мальчишку и двух девчонок.

У мальчишки была разбита губа, а у одной из девочек на щеке – здоровенный кровоподтек. Вид у детей ошеломленный, глаза смотрят вперед, не в состоянии ни на чем сфокусироваться. Одна из девушек всхлипывала.

– Мне надо идти, – слабым голосом произнес Гусеница. – Держите всех подальше от здания, хорошо?

– Нам нужно продолжить этот разговор, – попыталась возразить Эбби. – И определиться, как держать эту ситуацию под контролем.

– Держите всех подальше от нас! Все здесь под контролем, пока никто сюда не суется, вы меня поняли? Я позже перезвоню.

– Ладно. Так как мне сообщить руководству – с кем я разговаривала?

– Просто скажите, что разговаривали с каким-то парнем внутри. Этого будет достаточно.

– Я хочу доложить, что мы добились определенного прогресса, но мне не поверят, если я не смогу назвать даже просто имени, без фамилии. Сами знаете, как это бывает.

Да какая разница? Вот почему у них интернет-псевдонимы. Чтобы никто до них не добрался.

– Своего имени я вам не назову, но можете называть меня Гусеницей.

– Гусеницей, хорошо. А когда вы…

Он повесил трубку и направился к двери.

– Да что ты, черт возьми, творишь?

Шляпник ухмыльнулся ему.

– Я слышал, как ты сказал копам по громкой связи, что у нас есть заложники. Хорошая мысль. Я нашел еще нескольких. Не знаю, насколько копов волнуют эти старые уроды… – Он мотнул головой в сторону директора и секретарши. – Но им точно не захочется, чтобы пострадали дети.

Гусеница сглотнул.