Скрытые намерения

– Хорошо! – Сэм повернулась к шкафчику с медикаментами. Несколько секунд смотрела на ряды коробочек и флаконов, гадая, какого черта тут делает. Летом она прошла двухдневный курс первой помощи, потому что на этом настояла мама. Сэм и понятия не имела, что представляет собой половина этих вещей.

Любимая папина мантра – «притворяйся, пока сам не поверишь». Он гордо улыбался, когда произносил эти слова, как будто только что придумал самое умное изречение на свете. При виде его придурковатой улыбки Сэм всегда закатывала глаза.

Теперь же она хотела, чтобы он оказался здесь и все так же ухмылялся, пусть даже это ее всегда раздражало. Хотела, чтобы он сказал ей, что делать.

Вон он, на верхней полке… Рулон бинтов. И бутыль со спиртом. Мистер Рамирес лежал в другой комнате, истекая кровью. Нужно было спешить.

Но требовалось также и слегка потянуть время. Чтобы получше узнать эту женщину. Чем больше они будут говорить, тем труднее будет Альме спустить курок, если до этого дойдет.

– Пока мы здесь, надо взять что-нибудь и для миссис… для Тельмы, – сказала она.

– Секретарши. Она тоже пострадала.

– И для вашего друга. Гм… Гусеницы? Нужно взять ему что-нибудь для носа.

– Хорошая мысль. – Альма подошла к канцелярскому шкафчику – судя по всему, с медицинскими карточками. Выдвинула верхний ящик. Что она там ищет? Сэм покосилась на пистолет у нее в руке. Не попробовать ли схватить его?

Но между ними стоял стол медсестры. Это явно не получится проделать достаточно быстро.

Сэм вспомнила, как Альма схватила ее за руку. Эта женщина была сильней, чем казалась. И в голове у Сэм все еще стучало – каждое движение отдавалось вспышкой боли в черепе. Нет. Вырвать пистолет не выйдет. Она повернулась обратно к шкафу с медикаментами.

– Альма, а вы мама кого-то из детей в этой школе? – Сэм провела пальцем по коробочкам и флаконам, делая вид, будто читает этикетки.

– Нет. Мои дети здесь не учатся.

– О, у вас есть дети? – Сэм сохраняла все тот же непринужденный, любопытный тон, подпустив в него немного тепла.

 – Маленькие?

– Моей дочери Фрэнсис десять. А Кайлу одиннадцать.

– О, ничего себе, всего год разницы? – Сэм смутно представляла, что это считалось непростым испытанием для родителей, хотя точно и не знала почему. – А это не тяжело?

– Было поначалу. – Что-то проскользнуло в голосе Альмы. Что-то мягкое. – Господи, первые два года после рождения Фрэнсис я почти не сомкнула глаз! Но это того стоило.