Скверная жена

Джейсон привычно вжал голову в плечи – лэя Эмма недолюбливала его – и бросил на меня сочувственный взгляд. Однако мачеха вдруг похлопала меня по плечу, не забыв перекинуть волосы за спину:

– Молодец, Марта! Горжусь тобой.

Я непонимающе нахмурилась. И чем это я порадовала ее? Тем, что не закатила скандал прямо на балу? Сомнительное достижение.

– Лэя Эмма, я…

– Темный заинтересовался тобой! На Николь он почти не смотрит.

Мачеха просияла и, пожалуй, впервые за мои восемнадцать лет смотрела на меня без ненависти.

Однако яснее не стало. Подумаешь, побеседовала с охранником. Да это и беседой не назовешь, мы обменялись буквально парой реплик. Вряд ли жених – на балу шептались, что он брат самого императора Хейдорина, – станет прислушиваться к чужому мнению. Но хорошо, что это обрадовало лэю Эмму. Надеюсь, когда темные заберут Николь и уйдут за Завесу, она хоть на время оставит меня в покое.

Пока я ломала голову, обстановка в зале изменилась. Музыка стихла, а отец, обведя тревожным взглядом придворных, торжественно произнес:

– Уважаемые лэи, вы присутствуете при великом моменте – создании священного союза.

Лэй Шайен готов сделать выбор.

Я присоединилась к аплодисментам, и лишь спустя мгновение до меня дошло. Он сказал «Шайен»? Но разве… С ужасом я наблюдала, как в центр зала вышел охранник. Среди разодетых в яркие наряды ристанцев он в своем простом темном костюме смотрелся мрачно. Поежившись, я невольно сделала шаг назад. Незримые, почему все смотрят на него?!

– Джейсон! – прошептала я и дернула друга за рукав.

 – Это он? Шайен – жених и брат императора Хирама?

– Ну да, – растерянно отозвался парень. – Других братьев у императора нет.

От досады я прикусила язык. Отсутствие магии вновь сыграло со мной дурную шутку – мое образование было слишком обрывочным. Я знала, что несколько лет назад на престол Хейдорина взошел Хирам, но понятия не имела, как зовут его брата. И уж точно не видела портретов. Выходит, мачеха не зря радовалась – я и впрямь говорила с женихом!

Шайен молчал, и пауза затянулась.

В тишине слышались нетерпеливые вздохи и постукивания каблуков. Николь, стоявшая неподалеку от меня, нервно комкала ткань платья и кусала губы. Близняшки держались за руки и, кажется, плакали – кого бы ни выбрал темный, в любом случае они теряли сестру. Лицо отца не выражало эмоций, но глубокая морщинка, прорезавшаяся на переносице, давала понять, что он отнюдь не спокоен.