Скверный маркиз

У меня сильное желание поскорее показать тебе мой усадебный дом, который должен стать нашим общим…

Он встал сам, затем одним сильным движением поставил ее на ноги, а она вдруг расстроилась:

— Да, но у меня же нет одежды для верховой езды! Я оставила ее в Лондоне, а свою старую выбросила, когда мы с Кэролайн уезжали в Райд Хауз…

— А я привез тебе твой верховой костюм!

— Ох… И как же тебе удалось все учесть и обо всем подумать?! — восхищенно ахнула Орелия.

— Но я же все время думаю о тебе! Мне просто невозможно думать о чем-то еще!.

. — Секунду он помолчал, будто взвешивая, сказать ли ему сейчас или отложить сообщение на более подходящее время. Сейчас, решил он. Вполне подходящий момент! И продолжил, очень серьезно: — И, думая о тебе, я все подготовил к тому, чтобы открыть попечительский фонд для помощи несчастным детям и женщинам, нуждающимся в спасении и заботе… И как же я не додумался до этого раньше? Но ты преобразила меня, невольно заставила выйти из инерции жизни, сделала меня совсем другим…

— Неправда… Я не сделала тебя другим.

Я вернула тебе себя самого, ты просто стал смелым, чтобы быть самим собой, жить, как подсказывает тебе сердце, а не следовать светским стереотипам.

— И я благодарен за это тебе, моя милая…

Орелия ничего не сказала в ответ, а просто тоже очень серьезно на него посмотрела. Взгляд ее глаз был глубоким и безгранично счастливым.

И, когда они дружно шагали к дому, она в свою очередь благодарно и нежно прижала его руку к своей щеке.

Они шли через сад, и еще никогда Орелия не видела таких ярких цветов, таких пестрых и красивых бабочек, и птицы тоже никогда не пели так радостно ни в этом саду, ни в каком-либо другом для нее… Ей хотелось в эти минуты, чтобы каждый живущий на земле человек испытал когда-нибудь такое же счастье…

Старые слуги в поместье Морден приготовили им скромный ланч, а потом они сели на двух красавцев-скакунов с примесью арабской крови и поехали не по проезжей дороге, а через близлежащую сельскую местность прямо в Райд Холл.

То был лучезарный день, но свежий ветерок умерял жару. Над рекой — мелким притоком Темзы — стояла легкая дымка, переливающаяся цветными искорками от солнечного блеска, поля весело и озорно желтели цветущими лютиками, и казалось, что лошади ступают по золотому ковру, расстеленному в честь влюбленных.