Скверный маркиз

 — Все женщины, недовольно оглядывая свои платья, висящие в гардеробе, обычно жалуются, что им нечего надеть на бал, но в моем случае это чистая правда. Мне нечего недовольно оглядывать что-либо в своем гардеробе.

— Позвольте вам объяснить… У меня… есть только одно выходное платье, которое Кэролайн, по доброте своей, мне подарила, но, увы, вчера горничная опрокинула на него чашку с кофе, так что теперь оно безвозвратно испорчено. Кэролайн предложила взамен другое, но у меня нет времени переделывать его на себя. Вот, милорд, все так прозаично и просто — по этой причине я и не могу поехать на сегодняшний бал, да простит меня ее светлость герцогиня Девонширская и вы, ваша светлость…

— Так, значит, в прошлый раз вы были в платье, подаренном вам Кэролайн?.

. — раздумчиво заметил маркиз, с неудовольствием покривив рот. — Вот почему оно было словно не ваше! Этот цвет вам совсем не подходит — густо-малиновый, почти бордо, очень яркий, это совсем не ваши тона…

— Да, милорд, я спорить с вами не стану, однако не зря же есть поговорка: «Нищие не должны быть привередливы».

— Вы, значит, настолько бедны?

— Да, у меня нет ни одного лишнего пенни. И, пожалуйста, не удивляйтесь так, милорд, хотя это и понятно: вы, милорд, вряд ли часто бываете в обществе бедняков, но они, уверяю вас, существуют, только, как правило, они не вхожи в Райд Хауз.

Орелия проговорила все это беспечно и весело, а глаза ее улыбались, но маркиз, как она заметила, не только не улыбнулся, но даже помрачнел:

— Странно все это, однако, надеюсь, вы позволите мне…

— Нет, разумеется, не позволю, — перебила его Орелия, — и, пожалуйста, не говорите того, что так и просится у вас с языка.

Вы очень добры, ваше сиятельство, вы даже щедры, но вам известно так же хорошо, как и мне, что я не могу принять от вас ничего в этом роде!

— Но почему? Вы опасаетесь, что, оказав вам внимание, я снова потребую от вас награду?

На мгновение Орелия словно онемела. Ее глаза, широко раскрытые, испуганные, остановились на лице маркиза, а с губ ее само собой сорвалось:

— Так вы об этом помните?.

.

— А вы полагаете, я когда-нибудь смогу забыть об этой волшебной минуте?..

Его темные, ищущие глаза безотрывно, сверху вниз, смотрели в ее глаза, и кровь горячей волной прихлынула к ее бледному лицу. Она тоже не могла оторвать взгляд от маркиза. Постепенно она опять побледнела, но осталась неподвижно сидеть на полу, как сидела.

— То была минута высшего блаженства, — сказал он ей очень тихо и быстро ушел.