Скверный маркиз

Но она тут же вспомнила, что очень на него сердита, а значит, надо с ним держаться холодно и отчужденно, пока он сам не догадается о причине ее обиды. Опустив глаза, Орелия подошла к блестящей толпе гостей, болтавших с хозяином дома, и вдруг почувствовала, будто ее подхватил прилив, и она очутилась рядом с маркизом — так притягателен был его взгляд.

— Теперь вы, наверное, понимаете, как сильно мне хотелось увидеться с вами сегодня, — очень тихо сказал он, и никто, кроме Орелии, не услышал его. Но прежде чем она успела ему ответить, он отвернулся, чтобы приветствовать вновь подошедших, и больше с ней не заговаривал.

«Да, это совсем другое, — подумала Орелия, — приехать на бал в платье, что не очень-то тебе к лицу, или — предстать перед всеми в наряде принцессы… сразу становишься такой привлекательной, что все тобой восхищаются…»

Все молодые люди немедленно возжелали с нею потанцевать и начали осаждать ее, едва она появилась в зале. Одно лицо сменялось другим, один разговор — следующим, таким же, или почти таким, как предыдущий, и впечатления Орелии были столь же однообразны, как эти разговоры, и лишь одно ее занимало — сам величественный танцевальный зал Девонширского дворца, красота статуй, картин, мебели, дамских нарядов, сверкающих драгоценностей, орденов и знаков отличия — все это сияло и переливалось в свете хрустальных канделябров и не оставляло времени подумать о чем-нибудь еще.

Она все же заметила, что второй раз танцует с одним и тем же джентльменом, которого в начале бала ей представила герцогиня. То был граф Ротертон.

— Здесь немилосердно жарко, — сказал он ей после вальса, — может быть, подышим немного свежим воздухом?

— Наверное, это было бы приятно, милорд, — согласилась Орелия, и они вышли на балкон, а потом спустились по каменной лестнице в парк. Бордюры дорожек и цветочные клумбы были украшены сверкающими огоньками, на ветвях деревьев блестели китайские фонарики, и гуляющих в парке было почти столько же, сколько танцующих в зале, однако граф сразу же увлек Орелию к скамье под развесистой ивой, почти скрывшей их от посторонних взглядов.

Свет золотистого китайского фонарика падал на светлые локоны Орелии, увитые лентой бриллиантовых звездочек, которую Кэролайн одолжила ей на этот вечер.

— Вы прекрасны! — сказал граф, и Орелия повернулась к нему. Это был мужчина лет сорока, темноволосый, с уже седеющими висками, жестким и дерзким взглядом.