Скверный маркиз

Он бы и сейчас на мне женился и ребенка принял бы как своего, но только если я домой не заявлюсь, в нашу деревню, — и Эмма снова всхлипнула, — ведь тогда обо всем будет знать слишком много народу, а отец у него такой же гордый, как мой. Он у его сиятельства главный конюх, а уж лошади для его сиятельства… — Эмма примолкла, вытирая слезы с лица.

— Но Джиму необходимо на тебе жениться! — медленно и решительно проговорила Орелия. — А сколько денег вам понадобится, чтобы уехать туда, где вас никто не знает?

— Джим все надеялся, что он заведет свою конюшню для скаковых лошадей где-нибудь в северных графствах, и мы собирались накопить для этого денег.

Он ведь, Джим-то, хорошо управляется с лошадьми, и ему нравится там, на севере. Там у него брат неплохо устроился, недалеко от Йорка. Но у нас с Джимом нету стольких денег, всего-то мы накопили несколько фунтов…

— А сколько будет стоить такая конюшня, если Джим решит ее завести или купить?

— Ужасно это дорого, мисс. Ох… Мы с Джимом и его братом как-то говорили об этом, и его брат, ну тот, что хорошо устроился, говорит, что потребуется семь сотен фунтов.

Семь сотен! Это же такая прорва денег!..

И Эмма, глубоко вздохнув, опять вытерла ладонью глаза:

— Так что самое лучшее для меня, мисс, как я теперь думаю, утопиться!

— Эмма, ну как же ты можешь говорить такое! Это ведь дурно, это несправедливо! — гневно вскричала Орелия, злясь на весь мужской род.

— Знаю, мисс, да, это плохо, но что же я могу поделать теперь? Я ведь нигде не получу работы! Кто возьмет меня в приличный дом? А ведь скоро станет… заметно, и все узнают про мой позор!

— Это не твой позор! — в ярости вскричала Орелия, мало боясь, что ее кто-то может услышать — стук лошадиных копыт и уличный шум заглушали слова, которые они говорили друг другу.

 — И не ты должна за него расплачиваться, а тот, кто так обошелся с тобой!

И Орелия вдруг широко раскрыла глаза: она знает, что делать! И сэр Мортимер ответит за все…

— Послушай, Эмма, — начала она и, оглянувшись, увидела, что они приближаются к Парк-лейн.

Орелия наклонилась и сжала руку служанки: — Послушай, Эмма, — повторила она, — я попытаюсь тебе помочь. Ничего не предпринимай без моего ведома. Хорошо? И не беспокойся так сильно, пока мы снова с тобой не поговорим. Обещаешь мне?

— Но как же вы сможете мне помочь, мисс?.. — Во взгляде Эммы засветился огонек надежды, но недоверие ее еще не покинуло.