Сквозь огонь

Или так, или останется младшим. Вернее, умрет младшим. Большим ханам братья-конкуренты не нужны.

Гацы уставился на Сергея. Сузившиеся глазки на коричневом, посеченном морщинами и шрамами широком лице. Шитый золотом засаленный халат поверх кольчуги, кислый запах степняка, который моется, только когда переправляется через реку. Поверит или нет? Внешность Сергея играет за него. Юность, бесстрашие и тщеславие.

Прищуренные глазки хана обратились на Гачея.

– Гила, – сказал он с неопределенной интонацией. И тут же: – Каков твой род?

– У меня его нет, – отрезал Гачей.

Ему был неприятен собственный ответ, а вот большой хан определенно был доволен.

– Покушаешь со мной, – сказал он Сергею. И сделал знак: посторонним на выход.

Машег скривился. Его родословной даже не поинтересовались. Бузить, однако, не стал. Сообразил, что не время и не место. Цапон не было в списке «вечных данников Великой Хузарии», не одно поколение копивших ненависть к великой Хузарии. Но не было в Диком Поле степняков, которые испытывали бы симпатию к соплеменникам.

Сергея усадили более-менее почетно: почти напротив хана. А вот Месигея устроили без всяких «более-менее»: прямо на белом войлоке справа. Хан лично ладошкой похлопал.

Подханок аж засиял. Четвертый сын, оказавшийся на первом месте.

Обед изысками не отличался. Вареная баранина, опаленная баранина, вяленая конина, стопка лепешек. Ячменных, судя по вкусу. Кумыс, само собой. Сергей фанатом забродившего молока не был, но в прошлой жизни пил многажды.

– Большое войско у твоего хакана?

– Не очень, – беззаботно отозвался Сергей. – Большое войско он дома оставил. С собой тысяч пять воев взял. Ну и союзных вдвое. Это без хузар, – уточнил он, объев ребрышко и запив кумысом.

Загорелая ряшка большого хана эмоций не выразила. Но они были, в этом Сергей не сомневался.

– А на кого идет хакан?

– На ромеев вроде. А может, и нет.

– Я слыхал, хузары нынче бунт усмиряют, – заметил Гацы-хан.

Сергей еще раз пожал плечами. Образ он выбрал простой: я голоден и ем. Политикой не интересуюсь.

Большой хан обтер жирную руку о волосы четвертого сына. Подумал и сказал:

– Мой сын Месигей отправится с тобой к твоему хакану. С подарками. Выразит мое уважение и дружбу.

Сергей мысленно ухмыльнулся. Проникся копченый. Осознал, чьи в степи овечки.