Сквозь огонь

– Ты можешь ее показать, господин?

Ух ты! А он, оказывается, умеет спрашивать вежливо.

– Не сейчас. Она там, – он мотнул в сторону моря. – У моего брата Машега бар Захариаха. Возможно, тебе знакомо это имя. Да и зачем ее показывать здесь? Разве это не земли Херсонской фемы?

– Уже нет, – всадник подъехал поближе.

Достаточно рассвело, чтобы Сергей мог разглядеть его лицо. Впрочем, ничего нового он не увидел. Светло-рыжая борода, такого же цвета пряди, свисающие из-под шлема вдоль щек, короткий прямой нос, серые глаза с характерным степным прищуром.

– По договору с херсонским стратигом эти земли теперь наши, – сообщил он. – Я Нахум бар Хагит, предводитель двух сотен. Скажи еще раз: сын Захариаха из Рузиев твой брат?

– Даже ближе. Он мой побратим.

Луки опустились. За спиной Сергея кто-то шумно выдохнул.

– Далеко ли нынче дом благочестивого? – спросил Сергей.

– Его дом – в цитадели Самкерца. В двух переходах. Ты можешь поехать с нами.

– Думаю, мы доберемся быстрее, – Сергей кивнул в сторону моря, где уже видны были и стоящие на якорях лодьи с драккаром, и силуэты ромейских хеландий. – Ты станешь моим гостем на палубе, благородный Нахум?

Хузарин заколебался. Не доверял. Пока что в пользу Сергея говорили только слова.

– Это большие корабли, – сказал Сергей. – На них хватит места и твоим людям. И их лошадям тоже хватило бы, но здесь нет причала, чтобы завести их на борт.

Хузарин все еще колебался. Не хотелось ему вот так просто отпускать Сергея и его людей без присмотра. Но оказавшись на палубе, даже со своими всадниками, он тут же терял преимущество, которое им сейчас давали кони и луки.

– Позавтракай со мной, благородный, – предложил Сергей, которому сомнения хузарского командира были понятны. Сам бы он в аналогичной ситуации засомневался. – Ты и твои люди. Припасов у нас довольно. И есть немного вина. А я пока отправлю человека за моим братом.

Самкерц. Благочестивый Песах и политика силы

– А теперь скажи, рус, что мешает мне взять эти корабли и все, что на них, просто так?

Булхаци Песах. Любимец великого хакана и сам хакан обширных земель по ту и по эту сторону пролива, который позже назовут Керченским. Блестящий полководец, искренне заботящийся о своих воинах. Бездушный политик, для которого люди – пешки в шахматной игре.