Сквозь огонь

Постоял, поглядел на схваченное морозом белое лицо младшего сына, спросил:

– В бою, – ответил Сергей, и Ререх кивнул, подтверждая. Ложь, но так правильно.

– Ты – Вартислав? – полуутвердительно произнес сотник.

– Сын говорил о тебе, – уронил Осмол.

– Прости, что не уберег.

– Он был воином, – суровое лицо сотника не выражало ничего. – Те, кто его убил?…

– Двоих живьем взяли, – сказал Сергей. – Остальные мертвы.

– Те, кто убивал, все, – после трехсекундной задержки ответил Сергей. – А этих двоих тебе отдадут.

– Для того и живы пока, – подал голос Ререх.

Осмол развязал мешок, зачерпнул серебро горстью, отсыпал сыну:

– Распорядись, чтобы все, как должно.

Тот кивнул. Молча. Он вообще не произнес ни слова. Только желваки вздулись и зубы чуть слышно скрипнули.

К Сергею сотник пришел на следующий день после тризны. Был он сильно с похмелья, опухший, красноглазый, но спина прямая и покрытый щетиной подбородок поднят высоко.

Его знали и пропустили без вопросов.

Сергей сидел наверху, в горнице вместе с Машегом.

Тот сортировал партию купленных стрел и ругал криворуких новгородских ремесленников. Стрелы были новгородской работы. Сергей не делал ничего. Саблю полировал. Настроение было отвратительное. Ратша был первым здешним, кого он назвал другом. И был другом до конца. Даже умер вместо Сергея.

Сотник тяжело опустился на лавку, покосился на Машега…

– Он брат мне, – сказал Сергей. – Говори, Осмол.

В здешней табели о рангах они с сотником были примерно равны. А разница в возрасте… Да без разницы.

– Вчера ты сказал не все, – уронил варяг. – Мне рассказали.

– Да, – согласился Сергей. – Не все. Они пришли за мной, а не за твоим сыном.

Осмол мотнул головой, будто отгоняя слепня:

– То уже не важно. Знаешь, кто их послал?

– Что будешь делать?

– Вира заплачена, – сказал Сергей. – Ты свое взял. Великий князь взял свое. Перед законом убийца чист.

И усмехнулся. Многообещающе.

– Перед законом – да, – Осмол ответил Сергею такой же улыбкой-оскалом.

Они друг друга поняли.

– Пойдешь за ними, нас возьми, – сказал сотник, поднимаясь.

 – Обузой не станем.

Сергей кивнул. В последнем он не сомневался.

– Торговый гость новгородский Усыня, – представил незнакомца Ререх.

Рыжий мужичина, наглый, мордатый, брюхастый. На пальцах-сардельках – перстни, свита из синей шерсти подпоясана золотым поясом, расположившимся много ниже отсутствующей талии. Красавец.

Сергею толстяк не понравился. Но выказывать неприязнь он не стал. Понимал: этот кабан тут неспроста.