Сквозь огонь

Сажу эту в помещениях стирали и смывали, как могли. Из соображений эстетических и противопожарных. Однако при здешних печах избавиться от нее совсем невозможно, и со временем потолок, балки и верхняя часть стен приобретали угольный окрас.

Усыня не поскупился. Стол накрыли человек на сто, хотя народу было заметно меньше. Только ближняя родня и особо доверенные домочадцы. Человек пятьдесят. Причем многие явно дружны с оружием. Надо полагать, популярные в Новгороде рядные холопы для силовых акций – от «зарезать втихую» до политических вечевых мордобоев.

Однако держались Усынины бойцы аккуратно. Сергеевых гридней не задевали. И скорее всего, не по хозяйскому указу, а из чувства самосохранения.

Сергея усадили на лучшее место. По левую руку от хозяина. Нет, не так, это хозяин сидел от него по правую руку, поскольку центральное место во главе стола, спиной к домашним идолам – самое почетное.

Остальных тоже рассадили наверху. Попытались проредить местными, но получилось не везде.

Трани с Ярпи, например, сидели рядышком. Эпир, Лодур и Фьетра – тоже. Трюм примостился рядом с Грейпом, а Гест, Траин, Наслав и Нарви так и вовсе уселись вчетвером. Траин и Гест после принятия последнего в команду снова подружились. Причем уже не по схеме старший – младший, а на равных. Нарви с Наславом тоже сошлись. Несмотря на разницу происхождения, а главное – характеров. Потомственный варяг Наслав был шумным, нахальным и невоздержанным на язык, а дан Нарви, напротив, аккуратен в словах и действиях, а когда сердился, то не кричал, а начинал говорить еще тише, лишенным эмоций, ледяным тоном, которым крутые нурманы общались с теми, кого намеревались убить. Сергей заметил эту особенность у Дерруда и у убитого им Витана, когда-то бывшего лидером лжескоморохов.

Дерруд, кстати, сидел в одиночестве. Вернее, отдельно от своих. Зато вокруг него вились аж три девки. Жопастые, сисястые, румяные. Идеал любого нурманского головореза. Дерруд «любым» не был, но девок одобрил.

Щупал, тискал, позволял подливать и подкладывать, а вот пил не так уж много, потому что активно угощал толстушек из собственной чаши. Помнил, о чем в бане говорили.

Сергей же не пил вовсе.

– Зарок, – объяснил он Усыне. – Ничего крепче воды. Пока долг не верну.

И подмигнул хозяину.

И будто ненароком прихватил брусничный компотик, налитый Усыне, а тому передвинул собственный полный медовухи кубок.

Перестраховался. Может, и зря.