Слишком давно они были знакомы, чтобы переходить обратно на «вы».
– Все ничего. Бессонница у меня.
Он осмотрел ее товароведческим взглядом: она была не в его вкусе, но, бесспорно, очень стильная. Худая, с ранней от кровенной сединой, всегда в черном… Конечно, длинный подбородок, впалые щеки, круги под глазами – но ведь есть, есть в ней что-то..
– Любовника заведи, – хмуро посоветовал он.
– Это служебное распоряжение или дружеская рекомендация? – Взгляд опустила, а подбородок вверх тянет. Дура, гордячка.
– Бессонница – тоже болезнь.
Может, тебе отдохнуть надо? В Тунис, на Канары, куда там девушки отдыхать едут? Фирма оплачивает… Возьми неделю, десять дней. На тебя смотреть невозможно. – Он говорил не то раздраженно, не то брезгливо, а Нина все выше задирала подбородок.
Потом он скривился, сморщился и сказал хорошим человеческим голосом:
– Ну че, че у тебя случилось?.. Какие проблемы?
И тут гордая Нина закапала глазами:
– Ой, Толечка, не поверишь… Кот замучил…
Сбивчиво и путано Нина рассказала всю историю.
По мере того как он слушал, сочувствие его, видимо, улетучивалось, и к концу рассказа он обычным своим начальничьим голосом отрубил:
– Значит, так. Как только появится, сразу звони мне на пейджер. Я с ним разберусь.
Слухи про Миркаса ходили такие, что разборки он производить умеет.
Возможно, до кота эти слухи тоже докатились, потому что он на глаза несколько дней не показывался, хотя своим вниманием Нинину квартиру не оставлял. Как-то, уйдя на работу, Нина не затворила дверцу шкафа, и подлец, конечно, воспользовался ее оплошкой, нагадил в шкафу.
Бедной Нине пришлось волочь весь свой немалый гардероб в чистку, но и после ей все чудился кошачий запах, и это было ужасно.
Но все-таки настал день, когда кот как ни в чем не бывало встретил ее в кресле. Она сразу же позвонила Миркасу. Миркас приехал ровно через двадцать минут, и все это время глубоко подавленная Нина просидела в ванной на табуретке.
Ни слова не говоря, Миркас направился к креслу. Но эти ребята оказались равными противниками: Миркас схватил кота за шкирку, а тот вцепился ему в руку Раздался утробный рык, и совершенно непонятно было, кто его издал.
– О Господи! – ахнула Нина, увидев располосованную руку.
– Балкон! – рявкнул Миркас, и Нина, забежав вперед, открыла балконную дверь.
«И что толку? – успела подумать Нина, не поняв намерений Миркаса. – Все равно опять придет».
Окровавленный Миркас держал кота за шкирку, а кот драл его всеми четырьмя.
