– Мишель появится позже, он сегодня прилетает из Парижа и вечером собирался с тобой работать…
Женя даже не успела его переспросить: как, сегодня ночью?
Номер оказался маленький, чистенький, с большой кроватью, у изголовья которой стояла чудовищная лампа опять-таки с гномом. Второго гнома она нашла в туалете – там он притулился на полочке перед зеркалом, удваивая тем самым свою прелесть.
Женя умылась, повесила в шкаф три костюма – один, самый лучший, был заимствован у приятельницы. В номере еше обнаружилась крошечная кухонька, скорее закуток с плитой и раковиной.
Женя поставила чайник. Было почти одиннадцать, никакого Мишеля не было, и она решила выпить чаю и немедленно лечь спать. Тут зазвонил телефон. Она сняла трубку. Это был Мишель:
– Женя, спускайся. Сейчас поужинаем и поедем работать.
Он встретил ее внизу, кинулся целовать, как старый друг после длинной разлуки. От него пахло не то духами, не то цветами. Богатством, догадалась Женя. Его оживление и радость были искренними.
Усадил Женю в низкую машину и повез.
Он изменился в чем-то существенном с их последнего свидания в Москве, но Женя никак не могла уловить, в чем именно. В маленьком ресторане все официанты здоровались с Мишелем как со старым знакомым, а когда они сели за столик, подошел хозяин, и они поцеловались. Хозяин говорил по-французски, Женя догадалась, что толковали они о какой-то еде. Когда хозяин ушел, Мишель сказал:
– Хозяин парижанин. Живет в Цюрихе больше тридцати лет. И очень скучает… Ненавижу Швейцарию.
Это место, где вообще нет любви. Никакой и никогда. Страна глухих и немых. Сама увидишь, – и глаза его блеснули черным зеркальным блеском.
Вот оно что! Глаза-то у него в Москве были голубые. A cтали черные… Но так не бывает. Или я сошла с ума? Но ведь точно, точно были голубые… Ладно, я сейчас не сама живу, а смотрю кино, решила Женя.
Женя съела салат из лесных грибов и утиной печенки. В нем было еще много чего неузнаваемого. Вкус – неописуемый. Мишель заказал несколько блюд, но ни к одному из них не притронулся.
Заставил Женю заказать десерт, сказал, что здесь делают нечто волшебное. Оно оказалось и впрямь волшебное, но совершенно непонятно что…
– Тебе надо будет переодеться, – Мишель приподнял лацкан ее пиджака. Костюм был итальянский, по Жениным понятиям, очень приличный, благородного каштанового цвета. – Ты взяла вечерние платья?
Женя покачала голoвой:
– Ты же меня не предупредил…
Никаких таких вечерних платьев Женя и не держала.
