Сквозное. Навылет

Мимо прошел дежурный врач, как-то опасливо в сторону Дениса покосившись, но ни слова не сказал, даже не попробовал выгнать. Под стенкой сидела Светлана, снова на полу, тихо вздыхая то и дело, словно слезы глотала. Пищали все эти гребанные мониторы и датчики, что и саму Талу обвешивали, и других пациентов, не видимых сейчас Шусту. На ее левой руке катетер в вене, туда подключена капельница. На пальцах какой-то аппарат, измеряющий показатели, подключенный к монитору у кровати.

А Шуст стоит, держит в своих ладонях ее правую ладошку, кажется, еще тоньше ставшую за эти два дня, что не видел своего чуда, и в лицо всматривается.

Кислородная маска мешает, конечно, но и мысли нет сдвинуть. Пусть, ей этот чертов кислород слишком сильно нужен! Это Шуст никотином дышать в состоянии, не Тала… Огромная повязка на шее скрывает место, где и резали, собственно. Какие-то оранжевые разводы на коже, переходящие на впалые сейчас щеки. Дезсредство. Жовнеренко говорил, Шуст название забыл, прошло мимо его сознания, стоило девочку свою увидеть.

Медленно и предельно контролируя каждое свое движение, саму силу, погладил неподвижную холодную руку. И вдруг резко голову на Светлану повернул, в остальном максимально стабилизируя себя."

"— Где кольцо? — вроде одними губами, а все равно с рыком и претензией вышло.

Лялька вздрогнула, по стеночке поднялась, видно было, что трясет ее. Но выпрямилась, к нему двинулась, закутанная, как и сам Шуст, с ног до головы в одноразовый халат и шапочку.

Охренеть, у них видок, конечно, но вот вообще не весело.

— Вот… — вытащила из-под этой странной зеленой материи, из кармана, видно. — Перед операцией сказали все снять, чтоб не потерялось, — пояснила также одними губами. Протянула ему, словно считая, что Шустов ее в воровстве подозревает.

Шуст кивнул и забрал украшение, отвернулся. У него были сотни вопросов к Светлане, и у девчонки шанса нет, на все ответит. Но сейчас… не до нее.

Опустился у койки, не зная, можно ли Талу хоть как-то тревожить, меняя положение, присел на корточки и аккуратно надел кольцо опять, как уже делал однажды. Чуть болтается-таки…

Подался вперед, прижался губами и к металлу, и к ее холодной, отливающей бледной синевой сейчас коже на пальцах. Ломало от нехватки! Недостаточно было такого короткого, ограниченного прикосновения! Но и большего сейчас пожелать — не смел и не пытался.