Сквозное. Навылет

Ведь у них с матерью никогда особо средств не имелось, вечно на все не хватало, выкручивались…

И тут другая мысль появилась внезапно: а как она, вообще, с таким мужчиной, как Денис, познакомилась? Вот совершенно не походило, будто они вместе работали или время в одинаковых местах могли проводить…

Ох! От напряжения голова болеть начала, усталость накатила волной. Верно, врачи настаивали на том, что Тала не должна волноваться и переживать, даже ввели ей какой-то препарат… Хотя, кажется, ей, в принципе, много всего вводили, включая гормоны.

— И да, оперировал тебя Маркиян Тарасович, не волнуйся. Потом уже перевезли сюда ради лучших условий, — продолжал тем временем рассказывать ее… муж. — Хочу, чтобы тебя лучшие врачи лечили!

Денис говорил очень убедительно, пусть и с неким внутренним ажиотажем, что ли. Так, что ощущалось прямо, насколько для него это было важным и личным… И это зацепило, тронула какие-то глубокие струны в душе, завибрировало теплом.

Странно. То есть, так и должно же быть в семье. Но ее отец совсем иначе стал к матери относиться после…

Мысли крутились в голове странной каруселью, на которую словно то и дело вспрыгивал кто-то, а сидевший до этого покидал круг. Как Тала, вообще, замуж вышла?! Нет, этот мужчина (боже, тут и спорить не о чем) ее просто с ума сводил! Ее тело узнавало его по легчайшему касанию, сама душа, казалось, тянулась к нему. Но Тале так сложно было себя и брак соотнести.

Спрашивать, на ее взгляд, не очень уместно. Тем более что вот он, у ее постели, определенно, не испуганный и не испытывающий отвращение. Наоборот, похоже, с ожесточением готовый драться за Талу с любым диагнозом, заразой и даже с этой потерей памяти. Денис будто заякорил ее, держал чем-то неосязаемым настолько же крепко, как и тем продолжающимся прикосновением ладони…"

"А Тала так устала сейчас! И настолько сильно хотелось просто вновь позволить сознанию уплыть в сон, отключиться, как-то утрясти все, что успела выяснить, доверив Денису внешнее… Не помнила, чтобы позволяла кому-то нести за себя ответственность.

Сложно было поверить, что после этих трех дней Шуста еще хоть что-то способно удивить или вогнать в ступор.