Сквозное. Навылет

Хмуро глянул, а она теперь отчетливо заметила, что у него зубы сцеплены до того, что на щеках желваки прорезались.

— Нормально все. Царапина, — прошипел Шустов сквозь зубы.

И было видно, что автоматически отвечает, думает о чем-то напряженно, все еще судорожно прижимая Талу к своему боку, как не в состоянии отпустить.

— Какая царапина?! — возмутилась она, сунув Денису под нос свою ладонь. — Смотри, сколько крови! — попыталась дёрнуться, чтобы добраться, глянуть…

— Чудо, нормально все! — отрезал муж, ничего не позволив.

 — В плечо, насквозь прошло, вот и льет. Решим сейчас, Макса все равно надо к врачу, и меня перевяжут…

— Деня!.. — у нее горло таким спазмом сжало, что дышать не было ни возможности, ни сил! Дикий страх, сковывающий! Обо всем забыла, за него ужас испытывая.

— Нормально все, чудо мое, — повторил снова. — Слово тебе свое даю, ничего серьезного со мной, — по глазам ее, очевидно, все понял, проговорил отрывисто, веско, давя характером. — А вот тебе надо ехать в свою больницу, ждут же.

Да и оттягивать нечего, ни шанса раку оставлять не будем, — не позволив ей ничего добавить, велел Денис. — Гриша, ты отвезешь Талу, с собой шесть человек. Там охрану… Сам знаешь, — муж посмотрел на друга и тот кивнул, явно поняв то, что не было договорено. — А я с Максом и парнями к нашим. Потом набираешь меня и согласовываем… Это надо быстро и чисто решить. Гады сорвались, почувствовав, что мы подобрались впритык.

Тала ничего не понимала! О чем они?! Какое лечение?! Сейчас до того разве?

— Денис! Зачем по отдельности? Поехали вместе! — попыталась достучаться, докричаться до него, к себе лицо мужа повернуть, оставляя следы его же крови на щеках мужа.

 — Тебя же там посмотрят! И на день перенесем, не случится ничего…

— Нет, чудо мое, в твою больницу мне нельзя. Не хочу ни врачей подставлять, ни администрацию, а они обязаны об огнестрельных сообщать, да и клиника серьезная, зачем им репутацию портить? Кроме того, тут проверенные нужны, свои. Слишком ситуация… щепетильная, — он даже ей подмигнул.

 — Не бойся, золотая моя. Все. Будет. Хорошо. Я же пообещал тебе, помнишь? — он где-то нашел силы улыбнуться… Прижался коротко к ее губам жестким поцелуем.

Но Тала, если честно, только его напряжение и твердость мышц ощутила. Дикий страх за любимого продолжал колотить ее, будто дугой электричества пробивало.

— Все, погнали, каждый по своим, — буквально передав ее с рук на руки Грише, довел Талу до машины друга.