Сквозное. Навылет

Но ведь и было так! Никто не смог бы ее сейчас без всяких слов понять! Никому не поверила бы просто…

— Денис… Любимый мой… Живой! — вышло сипло, с рыданиями, хватанием воздуха губами…

— Я, чудо мое. Я. Тут, живой. Невредимый. Почти даже целый, говорил же, царапина. Все хорошо со мной. Ну зачем ты себя изводишь, девочка моя золотая?! — отозвался он настолько же хрипло. Так, будто его внутри сжигала мука из-за ее состояния.

Волосы Талы гладил, накручивая на пальцы, придавливая ладонью, как сам сдерживался, чтоб не притянуть ее сильней!

— Ну почему не приняла лекарство?! Зачем руки свои заморозила.

И вдруг напал на ее губы своими алчными, как выпивая и рев, и истерику, и самое дыхание Талы, своим заменяя.

Словно пытался уверенность и хоть толику собственного спокойствия и равновесия внушить. Притянул ближе, подняв с кафеля, усадил на колени к себе. А Тала все сильнее за него цепляется, наконец-то, сумев нормально вдохнуть.

Впервые за весь день разжались сковывающие блоки, что загоняли в истерику. Выдохнула, распластавшись по мужу. Его теплом отогреться пыталась, только сейчас осознав, насколько внутри замерзла, не реальный, а душевных холод испытывая из-за своего страха. К его шее губами прижалась, там, где уверенный и сильный, но настолько же лихорадочный как у нее самой, пульс стучал.

И слов не надо даже, никаких объяснений, рассказов, заверений! Живой, целый, с ней рядом… Счастье, силу и ценность которого, только сейчас в полной мере оценила, почему-то подумав, насколько же тяжело самому Денису было тогда, когда он ее догонял.

Вот уж правда, оба заставили, хоть и ненарочно, друг друга досконально эти грани ужаса вероятной потери испытать.

Но и важность присутствия рядом, их любви, просто тепла этих объятий, ее затихающих рыданий — теперь ценнее вдвойне. Воздух слаже показался, хотя сидят на полу все в том же больничном санузле…

— Ты почему лекарство не приняла, девочка моя золотая? — как уловив, что ее немного отпустило, сурово и недовольно поинтересовался Денис.

— У меня так не вышло, — призналась честно, всхлипнув. — О тебе только и в первую, и во вторую, и в остальные все. Без тебя не нужно ничего, — передернула плечами, какое-то бессилие испытывая.