Сквозное. Навылет

Впрочем, себя она тоже еще два дня назад считала крайне нейтральной в плане секса, а с Денисом, как в бездонный омут проваливалась! И хотелось все больше и больше, даже уже когда утомлена и ныло все внутри. Однако один взгляд в эти жадные, полыхающие кобальтом синие глаза — и все! И у Талы уже от нужды в нем все внутри болит!

Что-то очень странное с ней творилось около Дениса Шустова. Особенно когда этот мужчина ее обнимал. А он и всю дорогу до своей квартиры не размыкал рук на ее талии.

Вроде как страховал, чтобы Тала на этом нарастающем гололеде не поскользнулась. И в ванную, потрясающе оформленную, чего уж там, как и вся его квартира, сам завел.

— Правда, пены у меня отродясь не было и всего такого. Переживешь, чудо? — усмехнулся, начав ей горячую воду набирать, хоть Тала и не просила. Сбивала с толку такая суматоха вокруг нее, пугала.

Да и не стоило ей париться, запрещено даже. Но Тала почему-то забыла об этом под излишне веселым, теплым и как-то чересчур довольным взглядом Дениса.

Словно бы он считал этот вечер одним из самых удачных.

— Кажется, мне, вообще, купаться сейчас не стоит. Усну прямо в воде, захлебнусь еще, и никакой пены мне не нужно, — чуть бессвязно попыталась возразить.

Но, очевидно, если Шуст считал необходимым что-то сделать, аргументы иных людей не имели значения.

— Никогда, чудо, — хмыкнул он в ответ, повернувшись к ней. Но его глаза вдруг потемнели и стали вновь пылающими… вот только совсем не страстью… Чем-то очень пугающим.

 — Никогда с тобой ничего уже не случится, слово даю, — заявил он так, будто считал себя в состоянии и волю божию контролировать.

А Тала… У нее сам собой вырвался сардонический смешок… Потому что она точно знала — существует то, чего ни один человек не в состоянии контролировать или избежать лишь своей волей. Даже Шустов Денис.

Но промолчала. Такие мужчины вряд ли ждут, что ты начнешь на них свои проблемы подобного плана вываливать, это не новый телефон прислать.

А он не переспрашивал, возможно, не предав значения ее реакции.

И раздеться он ей помогал, словно бы Шустову могло быть в удовольствие возиться вот так с ней, как с беспомощной и целиком от него зависящей… или ему принадлежащей?.. Странное впечатление.

В общем, возможности не принять ванну ей не дали, точно как и с глинтвейном случилось.