Слабая герцогиня. 10 способов унизить невесту (СИ)

Вот только не учли: то, что само легко идёт в руки, слишком мало ценится. Избалованному золотому мальчику всё в жизни преподносилось на серебряном блюдечке, в том числе и “удобная” жена…

— Почему стоит мне ненадолго отлучиться, как я застаю тебя обжимающейся непонятно с кем?

— Что значит “обжимающейся”? Это деловой партнёр отца, мы были представлены, он пригласил меня на танец, — мне очень хочется добавить: “пока мой муж шлялся непонятно с кем по подсобным комнатам, бросив одну”, но мой язык словно прилипает к нёбу.

— В следующий раз спроси меня, прежде чем принимать приглашение на танец от постороннего мужчины.

— Тебя не было. Почти весь вечер, — говорю и поворачиваюсь, чтобы взглянуть в его глаза. Хочется рассмотреть в них хоть толику вины. Но замечаю, что в этот момент он подмигивает кому-то.

Перевожу взгляд и вижу ту самую миниатюрную блондинку. Девушка уже кружит по террасе с высоким джентльменом в светлом фраке.

Только сейчас обращаю внимание на её платье: чёрное, облегающее, немного откровенное, но не пошлое.

А сейчас стою и ощущаю себя дурой. И не просто дурой, а дурой в платье с цветочками. В платье, из-за которого мне хочется начать чесаться. В платье, в котором мне душно и неудобно. Но самое гадкое — мне не идёт этот цвет! Мой муж знает, что меня раздражает безвкусица и упивается этим, раз за разом напоминая, что я лишь бесправное приложение к брачному статусу.

— Что ты несёшь? — зло шипит благоверный.

Вырываюсь из его объятий и шагаю прочь. Прочь с террасы, прочь с этого праздника, прочь от посторонних глаз… муж нагоняет на парковой дорожке и грубо хватает за локоть.

Отдёргиваю руку и срываюсь на бег. Несусь не разбирая дороги, но где мне в туфлях и длинной путающейся юбке оторваться от широких мужских шагов? Айзек тут же нагоняет и теперь впивается в предплечья.

— Отпусти, мне больно!

Мы углубились в парк и сюда уже не достаёт яркий свет старинного особняка. Лишь аккуратные низкие фонарики в траве вдоль тропинок освещают путь гуляющим гостям. Но сейчас мы одни.

— Мне кажется, ты забываешься, дорогая Эмма.

Замирает опешив, потому что впервые за два с лишним года нашего брака я повышаю голос. Что-то толкает меня. Обида, которая копилась внутри всё это время, несправедливые обвинения.