Слабая герцогиня. 10 способов унизить невесту (СИ)

Это так свет падает?

Внезапно ощущаю себя совсем маленькой и беспомощной. Подаюсь назад и пячусь, путаясь в соломе, устилающей пол. Едва не теряю равновесие. Граф напряжённо замирает, меняясь в лице. А я успеваю взять себя в руки, резко разворачиваюсь и пускаюсь к противоположному выходу.

Он же не может?… Нет, он бы не стал!.. Я племянница короля и меня нельзя наказывать за такую ерунду…

Шаги становятся всё ближе, и тело перестаёт слушать разум. Какой-то животный ужас гонит меня вперёд, очень знакомый ужас. Это уже было.

Это уже было со мной. В голове происходит путаница из образов, и я начинаю задыхаться, словно на шею снова набросили невидимую удавку. Но тело не чувствует усталости и ноги несут в сторону особняка так, словно от этого действительно зависит моя жизнь. Какая-то маленькая часть разума пытается объяснить, что это неразумно и нелепо. Но голос разума теряется в потоке мыслей, образов и ощущений. Тёмные глаза, наполненные безумием, грубые руки, сжимающие тонкую шею, боль, растекающаяся по телу после падения, требование подчиниться и не перечить…

Это было со мной.

Это не воображение. Это было.

Взлетаю по лестнице, напугав какую-то служанку.

Шаги так близко. Но я уже проскальзываю в свои комнаты и захлопываю дверь, едва не ударив ею по носу своего преследователя. Быстро защёлкиваю золочёный замок и наваливаюсь на дверь спиной, пытаясь перевести дух. Дверь дёргается, но остаётся закрытой.

Приходится приложить усилие, чтобы протолкнуть в лёгкие воздух. Что со мной только что было? Что за образы?

— Эммилина… нам нужно поговорить.

Открой… пожалуйста, — ожидаю услышать в голосе раздражение и ярость, но он звучит глухо…

От пробежки у меня начинает сводить обе ноги. Чтобы не вскрикнуть закусываю собственную ладонь. А уже в следующее мгновение начинаю терять чувствительность. Вот, гадство.

— Послушай, это уже несерьёзно, давай поговорим, как взрослые люди! Открой, не заставляй меня волноваться ещё больше.

Волноваться? Ему? Ах, ну конечно… за нами же присматривают. Не обольщайся, Эммилина, это всего лишь фальшивый спектакль…

— Уходите, граф, у меня нет настроения для разговоров, — изо всех сил пытаюсь контролировать себя, но удаётся с трудом.

Голос звучит сипло, тогда как я очень хочу казаться уверенной и спокойной. Абсурдное, конечно, желание, после того, что я сейчас сделала.

— Эммилина… я могу выломать эту дверь… — не угрожает, просто тихо ставит перед фактом.

— Не посмеете, граф.

За дверью раздаётся хриплый и какой-то обречённый смех.