Слабость Берсерка

Буду только я. Берсерк, которого ты не хочешь видеть! — он и сам не понимал, что на него нашло. Но стоило произнести это вслух — он понял, что эти слова полностью отражали его чувства, и были… Такими правильными?

— Нет! Я не хочу так. Я мечтала об ухаживаниях, о цветах, о словах любви… о том, чтобы меня ценили… любили, — глаза девушки блестели от непролитых слёз, но даже на это Иво в тот момент не обратил внимания. — Я не знаю, что на меня нашло, этот артефакт… но я не такая, как ты, я не могу так!

Услышав это, Иво только громко, издевательски рассмеялся.

— О, нет… ты точно такая же. И Касон это доказал. Ты — такое же животное, как и я. Просто делаешь вид, что выше этого, врёшь, пытаешься свести меня с ума!

Почему в тёмных глазах столько боли?

И почему самому ему от этого так паршиво?

Захотелось обнять её, прижать… но Иво остановил себя. В конце концов, это она снова бросает его — и снова оставляет в этом ужасном состоянии.

— Иди ты… в грязные воды! Нет, в тухлое болото! — она резко отвернулась, не позволяя ему видеть своего лица, и от этого движения у Иво засосало в груди.

Ему отчаянно захотелось увидеть её глаза, но она не оборачивалась. Резко натягивая платье, валявшееся в углу — частично порванное, она даже не взглянула на мужчину. И больше не сказала ни слова. Не обернулась.

Просто вышла.

Сколько времени Иво пролежал на постели, сначала пылая от гнева и возбуждения, но с каждой секундой всё сильнее нервничая?

Как она добралась? А если кто-то увидел её в разорванной одежде? Почему она просто не осталась в комнате рядом с его спальней, как было раньше?

Пять минут? Десять?

Он не знал.

Но её слова, как раскалённые иглы, снова и снова пронзали его разум: «Я хочу видеть своего мужчину… Не лицо берсерка… Зверь… Чудовище…»

Глава 14

Венок

Ора

Вылетела из спальни Иво, пронеслась мимо комнаты, что совсем недавно считалась моей, и вбежала в большую, холодную — ту, что принадлежала всем бывшим рабам.

Наверное, кто-то видел меня. Но, признаться, меня это не заботило.

Я едва дышала, не в силах уложить в голове всё, что произошло. Обида и боль рвали грудь, причиняя такую муку, с какой не сравнится никакая физическая.

Дыши, Ора, дыши!

Глаза жгло, но плакать я не могла.

Почему-то проскочила дурацкая мысль: всё, что происходит со мной сейчас это настоящая мелочь по сравнению с тем, что меня продала в рабство собственная семья.