Менеджера они тоже пришлют, куда денутся, и уж тогда я подумаю… казнить или миловать!
На такой радостной ноте и с улыбкой хищницы на губах я открыла любимую бутылочку вина. Интересно, как быстро наступает винный алкоголизм?!
Рука машинально потянулась к мобильнику, дабы набрать заветную кнопку быстрого набора любимого специалиста и проконсультироваться.
Иногда мне катастрофически не хватало человеческого общения, я даже до поры до времени и не подозревала в себе такой любви к разговорам. За пять лет моего «сладкого» заточения я совсем отвыкла от людей, точнее, от тесного контакта с ними.
Кроме него!
Я видела и дышала только им! Мой Анатолий!!! Моя нефритовая погибель!
Воспоминания о нём, как острый нож в расплавленное масло, вошли в моё тело и разум.
«— Ты женат?!
Шок, боль и отчаянье одновременно нахлынули на меня, не давая даже шанса на глоток воздуха.
Я влюбилась в этого мужчину с первого взгляда, с первой секунды и до краев моего свихнувшегося на цвете его глазах мозга.
Уже через пять минут после нашего первого разговора я чётко видела, как держу на руках нашего сына. Маленькие теплые ручки на моих щеках, сладкий животик и глубокие зелёные, как редкий нефрит, глаза…
А теперь он одной фразой разбил в осколки моё виденье. Не будет этого тепла на щеках… и вдруг стало невероятно холодно. Я оглянулась в сторону балконной двери, но та по-прежнему была плотно закрыта.
— Наверное, у тебя и дети есть? — глухо прошептала я, но он всё-таки расслышал.
— Нет. У моей жены проблемы со здоровьем, мы решили не рисковать. Ди, это всё неважно! Мне лишь нужна моя прекрасная и нежная белая роза!
Анатолий резко подскочил ко мне, хватая моё застывшее посередине комнаты тело в объятия. Его мягкие губы тут же приложились к моему пульсу на шее, заставляя сделать, наконец, резкий и томный вдох.
— Моя сладкая Ди, я буду беречь каждый лепесток моего прекрасного цветка любви. Ты ни в чем не будешь нуждаться, жить будешь в этой квартире, оберегая наш личный островок любви и покоя.
Ты будешь только моя!
И каждое слово подкреплялось жаркими поцелуями по коже шеи и плеча, а любимые руки уже стягивали тонкий шёлк халата, лишая меня воли. А ведь мне так хотелось сказать и так много спросить, но первая же попытка была жестоко пресечена глубоким поцелуем. Его властный язык, переплетаясь с моим, смял все доводы рассудка, заставляя лишь хотеть ещё больше, ещё сильнее.
