Вокруг царил бумажный беспорядок, и только папка с файлами «Кухонного гаранта» почти сиротливо лежала на углу стола.
Вот не могла она куда- нибудь улететь под кресло, а так весь её вид требовал ответов.
Х-мен отошёл к окну, поправляя свою одежду.
— Хорошо! С личным разобрались! Что насчёт этой информативно пустой папки? Может, наконец-то пояснишь?!
— Поясню. Я передумал.
— И? Дальше мне надо самой додумать?
— Решил, что раз у тебя такие проблемы с доверием, то заключение договоров перенесём на более поздний срок или вообще подберём кого-нибудь неплохого из моих конкурентов.
Ого! Такие жертвы, и всё ради меня!
— Меня такой вариант не устраивает. Если думаешь, что я настолько инфантильна, что не могу отделить личное от бизнеса, то ты ошибаешься.
Сказать-то сказала… но мой вид, застегивающей впопыхах блузку, не очень соответствовал качествам великих дельцов.
Прекращая скептический осмотр моих попыток одеться, Бестужев подошёл ко мне. Развернул к себе спиной и, не торопясь, начал убирать мешающие ему пряди волос.
Прически сегодня не было в виду максимальной экономии времени, так что волосы жили своей жизнью.
— Никогда не думал, что ты инфантильна. Своим решением я хотел показать, что меня не интересует твой бизнес.
Его пальцы будто нарочно задевали оголенную кожу, вызывая мелкие мурашки вдоль позвоночника. Я, чтобы избавиться от этого чувства, свела лопатки и даже плечами передёрнула. Не помогло.
Демьян лишь усилил нажим и теперь просто провёл всей ладонью сверху вниз, как тогда, после моего спасения от сексуальных посягательств господина мэра.
— Дана, ты слишком напряжена. Может, массаж?
— Может, ты просто перестанешь ко мне приставать? Я сразу расслаблюсь.
— Дорогая, это всего лишь слова! На самом деле ты не хочешь, чтобы я прекращал и уходил.
Наверное, после таких заявлений надо было послать х-мена куда подальше, и так поступило бы большинство самодостаточных женщин. Кроме меня. Я просто промолчала, помня, что он всё равно сделает по-своему, а я буду выглядеть истеричкой.
И да, он был прав. Я не хотела, чтобы он уходил.
Его прикосновения, также как и поцелуи, имели некое магическое влияние на меня. Даже барабашки переставали ёрничать и тихо мурчали, как кошки на завалинке под весенними лучами солнца.
Пока я разбиралась в своих ощущениях, к первой мужской руке присоединилась вторая, и теперь они, слегка массируя, поглаживали плечи и верхнюю часть спины.
— Ты так зажата.
