Мурашки, как по приказу, россыпью ускакали вдоль тела, а потом снова собрались все вместе внизу живота, уже превращаясь в тлеющие угольки будущего пожара моего разврата.
— Я так не могу играть.
— Ну, и правильно, потому что нам нужно сменить ритм.
— Ритм? Какой? — я все ещё пыталась не поддаваться эмоциям, но следующий вопрос меня практически размазал по стулу.
— Ты когда-нибудь занималась сексом на фортепиано?
И самое главное, я чётко поняла, что мой ответ не будет решающим. Был или не был, Бестужев в любом случае придумает необходимое ему завершение темы.
Сейчас будет! Это, вроде, меня, как тоже участвующую в этом процессе личность, поставили в известность.
— Нет, — честно созналась я, уже в принципе готовая приступить к этому блюду.
- Тебе понравится! — уверенно провозгласил х-мен, стягивая ткань вниз по рукам до самых локтей.
Прохладный ветерок в совокупности с желанием заставили сжаться соски, требуя прикосновения мужских ладоней.
— А ты пробовал? — выдохнула я, вцепляясь в клавиши инструмента.
Не знаю, зачем я это спросила. Вопрос ради вопроса! А ещё в сердце кольнуло! Что Бестужев не вечен рядом со мной.
Идиотка. В мире нет ничего постоянного, надо успеть всё испробовать сегодня и незачем оставлять на завтра.
— Нет. Говорили, что здорово, — отрывисто пояснил мужчина, прикусывая моё ухо за мочку, тем самым посылая электрический разряд в глубины моего женского.
Соврал или нет, я вряд ли узнаю. Сейчас мне было всё равно, и правильно это или нет, мне тоже фиолетово.
Главное, чтобы он продолжал.
Желание прикоснуться к моему чёрному ангелу пересилило даже радости удовольствия, так что в один резкий поворот на стуле я оказалась лицом перед его грудью. Голой и широкой, с мелкими волосками в нужных местах, а так абсолютно гладкой.
Прижалась губами к маленькому упругому соску, одновременно покусывая и зализывая, стараясь, как можно больше насладиться вкусом его тела.
— Твою мать, Дана! Давай полегче, — тяжело дыша, прохрипел Бестужев, впиваясь обеими ладонями в мои волосы.
Слегка натягивая пряди, пытался контролировать мои действия, но я уже взяла след своего удовольствия. Было что-то первобытное в моих действиях и чувствах, а тот факт, что мужчина стоял передо мной абсолютно нагим, лишённый каких-либо комплексов, ещё больше стимулировал моё желание — обладать и никому не отдавать.
Каждый его тяжёлый вдох и тихий стон отдавались райской музыкой в моём ненасытном теле.
