Любовь берсерков и волколаков не подлежала сомнению.
Это было видно физически.
И мы ощущали ее, как звери.
Гораздо важнее было то, любит ли девушка в ответ.
Готова ли она принять своего мужчину таким, каким он был, — не человеком. Быть рядом с ним и хранить его секрет под страхом смерти.
…Не все с этим справлялись. И тогда мы были вынуждены убивать.
— Знаешь, я сказал ему, что зверь, — тихо проговорил я, доверяя брату свой очередной грех, потому что знал, что он не упрекнет меня. Знал, что поймет. — Странный зверь, в котором живет и волк, и медведь.
А Лео сказал, что мы не монстры, а метисы. Создания, вобравшие в себя лучшие черты двух хищников.
На самом деле эти слова ребенка не выходили из моей головы.
Конечно, он не понимал, о чем говорил.
Не понимал того, что я не шутил и на самом деле монстр, который прячется в человеческом обличии.
Но его серьезный взвешенный ответ до сих пор вызывал во мне бурю эмоций.
И брат задумался.
Смотрел в глубину темного ночного леса и не торопился что-либо говорить.
— Не думаю, что его мнение поддержали бы те, кого мы убили за прожитую жизнь, — в конце концов криво улыбнулся Уран. — Люди боятся Сатану. Но ведь и он был ангелом.
Я чуть не поперхнулся, услышав от брата подобное.
Но спрашивать, где он это слышал, почему-то не стал."
"Наверное, понимал в глубине своей звериной души, что всё дело в той девушке — Марии.
Думаю, брат ощутил, о чем именно я думаю, хоть и не признаюсь вслух, когда неожиданно тихо выдохнул так, словно не был уверен в том, что об этом следует говорить.
— Ты находишься рядом с Лилу. Вы спите. Я чувствую ее запах на тебе… Как ты сдерживаешь свою силу? Разве не боишься, что можешь причинить ей много боли, если выйдешь из-под контроля?
Сердце дрогнуло, потому что я едва не совершил непоправимое прошлой ночью.
В тот момент, когда страсть почти затмила разум, я ощутил, что Лилу стало больно, и жутко испугался.
Я боялся пошевелиться.
Боялся просто дышать, потому что казалось, что самое простое и незначительное движение тела станет тем катализатором внутри меня, устоять против которого я уже не смогу.
Но именно этот страх показал мне, насколько я боюсь потерять свою отважную девушку.
То, как она прижималась ко мне, засыпая, стало моей силой и уверенностью в том, что я смогу справиться с любой бедой. И даже с собой. Лишь бы ей было хорошо и легко.
Я мог бы не отвечать словами, потому что Уран почувствовал всё.
— Тебе тоже нужно попробовать, Ран.
Брат упрямо покачал головой.
