"
"Потому что водитель, перелистывая очередную страницу, вдруг случайно повернул голову и увидел фееричную картину того, как я пытаюсь ускользнуть от устрашающего вида амбала.
Лицо мужчины вытянулось сначала от удивления, а затем от явного страха.
Он судорожно задергался, откидывая газету, чтобы скорее схватиться за руль, и я замахала ему руками, что скоро докачусь и мы будем спасены.
Но вместо того, чтобы рвануть ко мне и подобрать на дороге, водитель рванул точно вперед, скрываясь за первым же поворотом… без меня.
Я разъяренно взвизгнула, хотя и понимала, что это сейчас мне не поможет, и как теперь убежать от бандитов самостоятельно, пока не знала.
Только продолжала упорно скользить вперед за всех парах, буквально кожей ощущая, что амбал меня настигает и дышит практически в затылок.
Даже не знаю, как я умудрилась в этой гонке достать из кармана телефон, набрав самый важный номер в моей жизни — номер Марса.
Я даже не видела, ответил ли он или еще нет, но закричала адрес, где сейчас была.
Надежда была только на него — моего неземного мужчину, который всегда приходил на помощь, во что бы я ни вляпалась.
Я вопила до тех пор, пока перед моим носом неожиданно не показался черный джип, в чей бок я феерично влетела на полном ходу, выбивая весь воздух из легких и зарабатывая синяки на теле.
— Всё! Допрыгалась!
Глава 18
— Не нравится мне всё это, — нахмурился Уран и вышел из тени, где человек не мог его увидеть.
Брат не срывался, даже когда аромат крови заполнил всё вокруг.
Он пристально и молча разъедал глазами мужчину, который с первого взгляда понял, кто мы такие и для чего идем к нему, попытавшись сбежать.
Конечно же, это у него не получилось.
Теперь он был мертв, а мы втроем не слишком довольны тем, что узнали.
А вернее — не узнали ничего нового.
Все адреса подпольных лабораторий, где истязали берсерков и ставили над ними опыты, мы уже знали.
Более того, часть из них была уничтожена. Нами же.
— Что не так, братюня? — Плут выдохнул, скрывая внутреннюю дрожь, потому что зверь внутри него не насытился кровью, болью и агонией смерти и рвался в бой.
Но уже было нельзя.
Уже нужно было успокаиваться и снова возвращаться в человеческую жизнь, где мы не могли выдавать себя.
Вот только сделать это было трудно.
Поэтому движения Плутона были резкими и нервными, а глаза горели неестественной жаждой, объяснить которую я бы не мог даже при желании, хотя чувствовал ее сам. До той же нервной дрожи.
Она ломала изнутри и требовала больше чьей-то боли.
