— …А ты, должно быть, Плут? — проговорила я, смутившись, когда услышала свой голос.
Слишком сиплый и совершенно не похожий на мой.
Но мужчина улыбнулся так широко, что невозможно было не сделать этого в ответ.
— Он самый! В плоти, крови и дизайнерской куртке, — хохотнул он, а я поняла, почему Марс сказал, что Плут — это образ жизни, а не просто имя. — И пока у тебя есть возможность любоваться мной, первым делом выпей вот это, пока не стало еще хуже.
Мужчина протянул мне стакан, где была прозрачная жидкость с пузырьками.
— Не самое приятно на вкус питье, но нужно пересилить себя. Через пару часов станет получше, поверь моему глобальному опыту по выходу из похмелья! Сначала лекарство, а потом пять килограммов мандаринок и много-много холодной воды!
Я поперхнулась тем, что пила, хохотнув:
— Пять килограммов?
— Если съешь больше, то побьешь мой рекорд! — радостно заявил Плутон, а я смогла выпить этот ужас в стакане только потому, что рядом с ним было удивительно уютно и спокойно.
Брат Марса был рядом!
Просто с ума сойти!
— Марсюша носится по делам, поэтому на этот вечер мы твои няньки, — словно прочитав мои мысли, радостно проговорил Плут, и до меня наконец дошло еще одно.
Плут говорил «мы», а это означало, что где-то был еще один брат.
Уран. Потому что еще один брат был далеко и едва ли мог добраться до нас очень быстро. Тот, который был блондином с прозвищем Русалка.
По всей видимости, настал уже поздний вечер: в комнате было темновато.
Из источников света была только миленькая лампа на тумбочке рядом, и я непроизвольно вздрогнула, когда уловила движение возле стены, понимая, что она не однородная.
И там кто-то стоит.
Вернее, стоял всё это время, пока мы мило беседовали с Плутом.
Большая тень двинулась в сторону еще, показывая свои размеры и очертания, и я замерла, во все глаза уставившись на нее, потому что теперь понимала, что это и есть тот самый второй брат.
Такой же высокий и мощный, как Марс и Плут.
Облаченный во всё черное.
С черными волосами по плечи.
И красивым мрачным лицом, от которого невозможно было сразу отвести взгляд.
Теперь я понимала, что он спокойно мог и дальше стоять так, чтобы я его не видела, становясь самой тьмой, и зашевелился он только для того, чтобы я увидела.
Несмотря на красоту лица, его взгляд был тяжелым, пронзительным и пробирающим до дрожи.
Я даже не сразу смогла собраться с мыслями, вдруг покрывшись мурашками и ощущая странное волнение от его присутствия рядом.
