Девчонка притихла и теперь сцепила руки перед собой в замок, только чуть нахмурилась, пробормотав:
— Ты почему такой горячий?
Я тихо рассмеялся, заметив вихрь мурашек на участке обнаженной кожи, куда хотелось прижаться губами:
— Это комплимент?
— Констатация факта! Ты действительно очень горячий! Вот я сижу на тебе и чувствую…
— Что чувствуешь? — выдохнул я, подавшись вперед так, что прижался грудью к ее напряженной спине.
Чувствовала она то, что нужно.
Да и сложно было не почувствовать мой стояк, который упирался в ее попку.
Поэтому она тяжело сглотнула, но упрямо вздернула подбородок, шикнув:
— Ты случайно не болеешь? Может, температура у тебя? Не хватало мне еще заразиться и заболеть!
— Ты точно заболеешь, если будешь стоять на холодном полу возле ледяной решетки.
Девушка промолчала, но и вырываться перестала.
Даже притихла, словно тот воробышек, который пригрелся и перестал клеваться.
Когда на улице раздались радостные возгласы, стрельба петард и пьяные песни о счастливом будущем, которое всех ждет в новом году, я улыбнулся, склоняясь к девушке, и прошептал:
— С Новым годом!
— С новым годом, маньяк, — отозвалась она и протяжно выдохнула, словно в эту секунду ее душа была не здесь.
Не со мной. Не за этой решеткой, а рядом с Сантой, у которого она просила что-то… что-то очень личное и ранящее ее.
Что-то очень важное и глубокое.
И я не мешал.
Тоже притих и смотрел на нее, аккуратно обнимая и просто стараясь согреть. И защитить.
Наша встреча была странной и выбивающей из привычного уклада жизни, но теперь мне казалось, что всё именно так и должно быть.
Да, и для меня этот Новый год выдался странным.
Не сказать чтобы я отмечал его когда-нибудь в большой шумной компании."
"На самом деле для меня это был всего лишь обычный день в череде таких же, где я шел к своей цели и точно знал, что мне делать. До этого дня.
— Тебя хоть как зовут-то? — вдруг чуть повернулась она ко мне, заглядывая через плечо в мое лицо, которое оказалось неожиданно близко к ее лицу.
Но не отпрянула и не попыталась снова повернуться вперед.
Запнувшись о собственные мысли лишь на секунду, я всё-таки ответил честно:
— Марс.
— Серьезно? Прям так и зовут? — вскинула удивленно бровки девушка, но когда я кивнул в ответ, то не стала шутить на этот счет или допытываться, что курили мои родители, когда называли меня именно так.
Я бы всё равно не смог ей объяснить, что это была традиция Палачей — называть детей именами планет из поколения в поколение.
