— Вечером расскажешь их имена!
Я улыбнулся, но промолчал, потому что не смог бы признаться, что не смогу этого сделать.
Уже то, что она знала мое настоящее имя — имя Палача, было наказуемым деянием. За это меня должны были наказать мои же братья.
Потому что первое правило нашего существования — всегда оставаться в тайне.
Я мог жить среди людей.
Мог пытаться выглядеть как они.
Но я никогда не был человеком с момента своего рождения.
Мы бы в принципе не показывались людям, если бы не страшные события, которые открыли жуткую тайну о том, что люди в этом мире совсем не одни.
А еще — что они до смешного слабы и беспомощны.
Впрочем, думать об этом именно сейчас я не мог.
Лилу вела меня по коридору, широко улыбаясь и предвкушая восторг детей, но, когда мы подошли к нужной двери, которая распахивалась двумя створками, неожиданно остановилась и бросила на меня странный взгляд.
Смущенный.
Даже немного испуганный.
Девушка не сразу нашла что сказать, но когда сделала это, то по-настоящему переживала, что что-то может пойти не так.
— …Я должна предупредить, что когда ты войдешь в эти двери, то можешь быть слегка шокирован. Дети, которые лежат в этом отделении, немного отличаются от обычных детей. Здоровых детей…
Меня тронуло то, как Лилу переживала за них.
В самое сердце.
Девушка, которая за словом не полезет в карман и шарахнет мужика шокером по яйцам, сейчас дрожала от переживания за детей и искренне боялась, что моя хрупкая и неуравновешенная мужская психика просто не справится с тем, что я увижу.
Жаль, я не мог ей сказать, что мужчина я только внешне.
А внутри — зверь.
Хищник, о котором она не могла бы даже подумать.
Монстр, которым пугали других неведомых хищников — берсерков и волколаков.
И что я почувствовал всё, что происходило в этом отделении на третьем этаже, стоило мне только подняться сюда.
Здесь пахло смертью.
И отчаянной борьбой за хрупкую жизнь.
Каждую маленькую невинную жизнь этих детей, которых изнутри сжигала страшная болезнь. Опухоль.
Люди называли ее раком.
Я улыбнулся Лилу уверенно и поддерживающее, взяв за руку, чтобы поцеловать в маленькую ладонь.
— Всё будет хорошо, маленький Санта. Идем уже! Дети ждут.
Лили улыбнулась настолько широко и очаровательно, что мое глухое к эмоциям сердце снова предательски дрогнуло.
