Он вскинул брови, повторив:
— Просто?
— Да! Так же просто, как ты просто разгуливаешь по полицейским участкам и творишь всякое безобразие! Маньяк!
— По-твоему, я похож на маньяка?
— Вылитый! Хоть сразу снимай портрет и развешивай во всех участках с пометкой «особо опасен»!
Громила с интересом подался вперед, упираясь локтями в свои колени, отчего стал выглядеть еще куда более устрашающим:
— И что во мне не так?
— Всё! Из-за одного скромного поцелуя ты нашел меня в городе с миллионным населением, приперся в полицейский участок и сломал нос участковому, чтобы просто мило побеседовать со мной, сидя за решеткой!"
"Он вдруг улыбнулся, а я сбилась с мысли.
Нет, маньяки не должны быть такими симпатичными.
Это какой-то заговор против природы!
— Разве это плохо? — вдруг протянул он, а я растерялась, глядя на него.
Вот и что было на это ответить?
— Это плохо, потому что я не понимаю, что тебе от меня нужно, — ответила я на удивление искренне, но тихо, теперь сама глядя в его глаза.
Он не отводил взгляда, пробирая им до костей.
До странной неподдающейся дрожи в коленях.
— Мне нужна правда.
— И только это?..
Теперь он замолчал, а я ощутила мурашки на коже под толщей спортивного костюма и своей куртки, которая не спасала ни от холода, ни от его странных пронзительных взглядов.
Мне казалось, я знаю, о чем он думает.
Что прокручивает раз за разом в своей шальной и такой безумной голове — и от этого становилось жарко.
Громила молчал какое-то время, а потом и вовсе откинулся назад, упираясь своей мощной спиной в стену, и неожиданно протянул:
— В клубе было полно мужчин, которые стояли гораздо ближе к тебе. Почему ты поцеловала именно меня?
Я сжала губы, понимая, что ответить мне нечего.
И что я снова начинаю краснеть, оттого что вспоминаю наш поцелуйчик.
М-да. Про скромный я, конечно, очень погорячилась.
Хотя лично я вела себя примерно.
Почти.
Просто когда под твоими руками оказывается весьма выразительное мужское тело, которое обычно можно видеть только в журналах с нижним бельем, то сложно удержать себя от того, чтобы не пожамкать его хотя бы вскользь.
В конце концов, никто не знает, когда еще привалит такая неожиданная радость посреди вечного кипежа в жизни.
Кто ж знал, что это самое «тело» само возбудится и не пожелает тебя потом отпускать?..
