Так и лежали, обнимая друг друга и подрагивая от страсти, которая уходила волнами, оставляя в теле трепет и новые неизведанные ощущения.
— Ну вот, всё хорошо прошло, а ты боялся, — первой сказала я, улыбаясь глупо, счастливо и искренне, на что Марс только тихо и хрипло рассмеялся, сокрушенно покачав головой.
— Ты меня совсем не знаешь, конфетка.
Он приподнялся лишь для того, чтобы сместиться набок, а затем лечь на спину, захватив меня с собой и удобно устраивая на своем теле сверху.
Может, странно, но эти его слова, сказанные загадочно, меня совсем не задели.
И не расстроили.
— Мне достаточно того, что ты — Марс, — с улыбкой пожала я плечами, блаженно растягиваясь на нем и оплетая руками его стройный торс.
— А ведь я могу быть маньяком, преступником или убийцей…
— Ты — большой Санта, потому что делаешь счастливой меня и детей в этом отделении, а остальное мне неважно.
Марс чуть улыбнулся, но больше эту тему развивать не стал.
Может, понял, что я была серьезна в том, что говорила.
Все мы были не святыми и совершали много ошибок — иногда осознанно, иногда не ведая, что творим.
Но для меня Марс стал самым лучшим.
Он долго молчал, поглаживая меня большими горячими ладонями по спине, а я даже задремала, пребывая в такой неге, что боялась проснуться и понять, что это был всего лишь мой сон.
Но когда он заговорил снова, я растерялась.
— Начальство этой больниц знает, что ты живешь здесь на постоянной основе, Лилу?
Я тяжело сглотнула, потому что не ожидала, что разговор зайдет об этом.
Это была та часть моей жизни, которую я не любила обсуждать и вдаваться в подробности происходящего.
Но отнекиваться и делать вид, что я не понимаю, о чем он говорит, не было смысла.
— Главврач — нет. Но охрана и заведующий этим отделением знают. Это с их согласия я нахожусь здесь. Временно…
* * *Нет ничего более постоянного, чем это слово «временно».
Но больше трогать эту тему я не стал.
Просто чувствовал, что Лилу не готова говорить о том, что ранит ее.
Ранит слишком сильно, чтобы открыться даже мне.
Поэтому я замолчал и просто обнимал ее, гладя по спине, и погрузился в собственные мысли.
Интересно, я был первым Палачом, который так нагло и открыто нарушал все наши правила?
И что со мной сделают, если мы и были теми самими правилами?
А еще я думал о том, как бы мягче преподнести моей упрямой девочке мысль о том, что скоро мы будем жить вместе.
Потому что не было ни одного шанса, что я оставлю ее здесь.
Она будет жить со мной.
