Сладкий кошмар

— Ты что, ревнуешь? — фигурист провел по моей попке своей нарастающей эрекцией, и я стиснула зубы, чтобы не выдать волнения. Он продолжил говорить, ласково до меня дотрагиваясь. — Она оказалась совсем ребенком в любовных делах, зеленая. Кажется, до сих пор ни с кем не начала встречается. Пусть этот бутон цветет для кого-то более достойного.

— А я? Кто же я в любовных делах?

— А ты мой монстр… С ума схожу, когда ты рядом…

Алекс быстро, как зверь, оказался сверху, припечатывая меня к кровати тяжестью своего тела, вдавливая в матрас, словно показывая, где мое место — под ним.

Его язык порхал по моей шее, заставляя тело плавиться. Любимый вел себя так, будто изголодался, не в силах больше сдерживаться, хотя наш последний секс был полчаса назад…

— …С тобой я забываю обо всем. Если бы сейчас попросили выбрать между нашим сексом и Олимпиадой, я бы не задумываясь выбрал первое! — блондин до боли сжал мои предплечья. — У тебя еще есть сомнения? Вот что ты со мной сделала…

Наши глаза встретились, я почувствовала легкое головокружение: магнетизм зашкаливал, наполняя комнату электричеством.

Когда наши волны переплетались, вокруг начиналась магия. Боже, как мы далеко зашли…

Что он говорит? Я слушала эти безумные откровения и убеждалась в верности своего решения. Но фигурист знал, как сделать так, чтобы в моей голове не осталось ни одной здравой мысли. Он начал медленно в меня погружаться, и вскоре мы вновь оказались в параллельной реальности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сегодня Алекс уехал на тренировку раньше обычного, а я все еще валялась, обдумывая разные варианты развития событий.

Но, похоже, решить эту проблему не представлялось возможным. У нас всех поехала крыша. Вчера ночью мой блондин сказал, что выберет меня, а не Олимпиаду… Сумасшествие налицо.

И я знала — он не шутит. Он пошлет к черту все запреты Виктории и поставит крест на своей карьере. Вряд ли председателю Олимпийского комитета России понравится, что его дочку поматросили и бросили, даже если она и конченая сучка.

В наших отношениях с Алексом все было на грани: страсть граничила с болью, нежность — с отчаянием. Но мы приняли друг друга такими, какие есть. Искренне. Без притворства. Словно попали в капкан, расставленный судьбой, и выбраться уже не представлялось возможным.

Я боялась расстаться с ним, зная, что для него мой отъезд будет не меньшим ударом.