Сладкий апокалипсис. Ты моя (СИ)

— Да заткнись ты! — закричал я в сердцах, — Сучка… аааа!

Я кончал в ее киску, заполняя доверху. Во мне было столько спермы, будто я никогда не имел баб. Пять лет… достойное время воздержания, чтобы трахнуть свою мечту. В расширенную киску поместилось много.

— Стой, не двигайся, — строго сказал я, выжимая последние капли с конца в ее заполненное лоно. Я хотел наполнить ее, словно сосуд, как и мечтал. Полюбовавшись немного, я свел ее булочки, и сперма полилась по розовым складками. Я размазал ее по влажной плоти, включая вспотевшее колечко попки.

Зашёл в складочки, поиграв с ними немного, они стали белыми от моей спермы. Потом громко шлёпнул рыжулю по правой ягодице:

— Все, — приказал я. — Расслабься.

Я и сам расслабился. Упал на диван, тяжело дыша. Внутри чувствовалось приятное опустошение и невероятная эйфория.

Я взглянул на Анну, обескураженно садящуюся на диван. Девчонка походила на потрепанную птичку, которую только что потоптали. Впрочем, так оно и было. Она неловко одернула платье и стыдливо прикрыла грудь руками.

Ее взгляд мне показался потерянным, даже ошарашенным. Движения замедленные… Косметика на лице смазалась, и глаза были вроде как влажные. Или мне показалось?

«Черт, — понял я, — Походу переборщил». Подумалось, может быть, надо как-то успокоить сладкую, приласкать, но я не мог пошевелиться. Тело будто онемело, и голова стала тяжёлой.

— Блин… щас вырублюсь, — только и успел я сказать перед тем, как свинцовый сон утащил меня во тьму.

Глава 19. Анна. Слезы

После всего… он сразу же заснул… А что же ты ожидала, Анна? Что он будет петь тебе серенады?

Я сидела на краю дивана, где Курт развалился голый.

Его мужское достоинство ещё даже не опало, а он уже погрузился в глубокий сон. Мужчина лежал огромный, голый и потный, мне было стыдно на него смотреть. Но я смотрела… долго. Он выглядел таким спокойным, будто и не произошло ничего. А потом я отвела взгляд. Внутри пустота…

Казалось, тело должно онеметь от такого долгого пребывания в этой бесстыдной позе… но я не чувствовала ни боли, не онемения, только слабость в ногах.

Между ног ныло, но не болело… он сделал все технично, как всегда… по правилам, чтобы не сломать «функциональную вещь». Даже здесь чувствовалась его армейская практичность.

Я не смогла поняться с дивана — не держали ноги, поэтому сидела и ждала, пока утихнет слабость. В бедрах ощущалась дрожь… а в душе не ощущалось ничего. Я будто пребывала в вакууме от того, что сейчас произошло.