Сладкий апокалипсис. Ты моя (СИ)

Выдернула из себя палец… посмотрела на свою ладонь… и попробовала Курта на вкус. Соленая… вот значит, она какая.

И тут вдруг до меня дошло, как я выгляжу. Я смотрела на себя в зеркало, помятая, попользованная, с разведёнными ногами, потекшей тушью и чувствовала, как в горле застрял ком. Я выглядела как потаскуха и чувствовала себя, как потаскуха. Я резко свела ноги. Так, что послышался мокрый шлепок удара ляжки о ляжку."

"Слезы потекли по моим щекам. Они текли и текли, градом. Меня накрыло. На меня нахлынула волна, теперь чувствовалось абсолютно все.

Каждый нерв, воспоминания яркими пятнами маячили перед глазами. Вакуумный шок перешёл в громкую истерику. Рыдания вырывались из моей груди, и я не могла их остановить. Да и не пыталась. Я плакала не только над тем, что произошло. Я плакала над всей своей жизнью, ненавидя и себя, и его. Противная сама себе. Да, я рыдала навзрыд. Потому что в своей жизни я потеряла всех, кого люблю. Потому что приходится выживать изо дня в день, существуя впроголодь и боясь каждого шороха. Потому что отчаянно пытаюсь уберечь девочек, для которых хочу лучшей жизни. Потому что для этого мне пришлось отдаться человеку, которого я ненавижу. Потому что он поставил меня в унизительную позу и отымел, как последнюю бесстыжую шлюху… и потому что мне это понравилось.

Глава 20. Анна. Тяжелое пробуждение

Я принимала ванну очень долго, пока не остыла вода. Тогда ко мне с тревогой постучалась Софи, мне пришлось вылезти. Кожа на моих пальцах сморщилась, а я так и не смысла с себя его запах.

Просто лежала и смотрела в потолок, а по моим щекам текли слезы. Я даже не брала в руки мочалку и мыло, чтобы натереть кожу. За меня это сделала София, моя меня, словно ребенка. Она делала все это молча, глядя на мое заплаканное лицо, наблюдая мои медленные, ошарашенные движения. Я была податливая, как пластилин. Наверное, она меня жалела. Ненавижу, когда меня жалеют. Но вчера стало так все равно… Я всю ночь проплакала, и заснула только на рассвете. Утром, когда проснулась, ныло не только тело, но и душа.

В дверь постучали.

Я не пошевелилась, не желая покидать кровать. В этом доме появилась ещё одна женщина, не вылезающая из спальни. Но в отличие от Бетти, я согласилась на все сама.

— Анна, открой, — услышала я взволнованный голос Софи, — Уже почти обед. Нужно поесть. Так ты себя доведешь.

— Я не хочу есть, — громко я подала голос из-под одеяла, и на том мои силы закончились.