Сладкий апокалипсис. Ты моя (СИ)

И будут последствия, потому что каждый понимает, чем ты меня взяла. И каждому станет обидно — их шеф повелся на свободную киску, бортанув своих людей.

Это если ещё не считать приказа Николаса, о котором они, хорошо, ничего не знали.

— Д-да, — неуверенно начала рыжуля, стесняясь, — Мы с Куртом решили, что будем общаться… кхм… плотнее. Мы ведь уже давно испытываем симпатию друг к другу.

В зале послышался несдержанный смешок. Теона в бок толкнул Альберт. И козлу понятно, что никакой симпатии тебя ко мне не было, рыжуля.

Но играй дальше, тебе ведь так легче.

— Вот я и решил, что несправедливо будет, если мне все, а другим ничего, — я подошёл вплотную к рыжуле, взглянув в ее полные паники глаза, — Моим бойцам будет обидно, если все достанется только их шефу.

— Мы так не договаривались, — вдруг прокололась рыжуля, выпустив панику на волю, — Только ты. Больше никто!

— Не бойся, красавица, — прищурился я, с удовольствием впитывая ее эмоции. Скромняжка, — Твоей сладкой попкой я не собираюсь не с кем делиться, — я посмотрел поверх ее рыжих кудряшек, ведь я на голову был выше ее, — Каждая из вас должна выбрать по бойцу, на это я вам даю три месяца.

Присмотритесь, подумайте. Выбор обязателен. Кроме Бетти — эта пусть оклемается. Если через три месяца кто-то не сделает выбор, за нее сделаю я.

— Что?! — у рыжули полезли глаза на лоб, — Но мы…

— Так не договаривались? — спросил ее я, в упор глядя в ее прекрасные глаза, — А как мы договаривались? Что я тебя трахаю, а остальные счастливо кукуют? И как ты себе это представляешь? Мои бойцы будут недовольны.

Так не пойдет. Я даю твоим девчонкам время и выбор. Это очень много, рыжуля. Я надеюсь на твою благодарность… Ну, что скажешь?

Пара нервных вздохов… у нее просто не было выбора. Рыжуля отдала слишком много, чтобы не получить ничего взамен.

— Хорошо, — выдохнула она. — Три месяца. Каждая сделает выбор.

Умница моя.

За ее спиной послышался взволнованный шепот девчонок, которые сразу притихли, когда я на них посмотрел.

Я повернулся к своим бойцам, которые уже тянули идиотские лыбы.

— Ну что, слышали? — сказал я им громко, — Надеюсь, с этого момента вы перестанете быть мудаками и сделаете так, чтобы вас выбрали. Кто прошаркается — значит, сам виноват, и в том нет ничьей вины. Время пошло.

Ну, все. На три гребаных месяца я получу полный раздрай и отсутствие дисциплины. Я сам на это пошел — эти идиоты щас будут таскаться за бабами, придумывая всякие завлекающие хрени и отнимая время у нормальных дел.