Сладкий апокалипсис. Ты моя (СИ)

Не знаю, одна ли там гипергрибница, но если мы можем помочь, отказывать нельзя. Ох…

Я схватилась за низ живота, почувствовав резкую боль. Как же не вовремя! Я совсем о них забыла. Так всегда начинались месячные, а это означало, что, скорее всего, я не поеду. Или никакой вылазки не будет.

— У нас закончились обезболивающие, — сразу догадалась Дария, — Анна, ты не сможешь в таком состоянии никуда ехать. Я знаю, как у тебя проходят месячные. Ты даже с дивана не сможешь встать.

— Ничего страшного. Закинусь обезболивающими, Квартейл обещал прислать партию лекарств сегодня, потом двинемся.

Я оказалась не права, а вот Дария сидела рядом со мной на следующей день, как с больной. Все, как в Перианте.

Я лежала на том самом диване в кабинете Курта, и мне было все равно, что на нём происходило раньше. Тут было уютно и тепло, и это притупляло боль. А ныло так, что хотелось выть. Я надела длинное джинсовое платье из той одежды, что добыл для меня Курт. Сегодня никаких коротких юбок и соблазнительных вырезов — мне было не до исполнения контракта.

— Это точно… ну… не я? — все беспокоился Курт, почему то испытывающий неловкость, когда советовался с Дарией о моем недуге. Он подумал, что был слишком груб и повредил мне что-то. Но Дария его переубедила:

— Нет, Курт, у Анны всегда были болезненные месячные, с возрастом это только ухудшилось. Не молодая уже, — подмигнула мне Дария, а я бы её толкнула за это, но слишком корчилась от боли. Обезболивающие помогли на пару часов, но потом снова стало ныть. Я бы приняла еще, но они закончились, ведь Квартейл так и не новую партию.

— Ну какая же ты старая? Девчонка совсем, — сказал мне Курт, улыбаясь, когда Дария ушла. Он сел передо мной на корточки, убрал со лба прядь рыжих волос и погладил тыльной стороной ладони мою щеку. Я старалась дышать не глубоко, чтобы боль не отдавала в живот. — Зелёная ещё. Мне нравятся женщины постарше. Вот через лет десять будешь совсем в моем вкусе, — пошутил он.

— Да уж, сегодня я не смогу дать то, что ты просишь, — на выдохе сказала я ему.

— А это точно не я? — в тихую снова спросил Курт. Он все беспокоился, что я могу не выдержать его чрезмерного напора и возбуждения.

— Нет, Курт, Дария же тебе все объяснила. Это совсем не связано с нашей близостью.

— Мне все кажется, что я мог бы с тобой помягче… да вот не умею. Обещаю научиться."

"Ох, Курт, знал бы ты… Внизу живота скрутило от прилива возбуждения, и я вскрикнула от боли, последовавшей за ней. — Тсс, малышка… мучаешься, бедненькая.