Сладкий хлеб мачехи

Надо же, каким он вырос, ее увалень Глебушка… А самое главное — как легко он ее простил! Зря, выходит, мучилась виноватостью все эти годы. А может, и не зря. Ничего не бывает в жизни зря…

Проводив взглядом выезжающую со двора машину, она отошла от окна, села за стол, задумалась. Как все-таки странно складывается ее жизнь…

— Слышь, Бась… — вздрогнула она от скрипучего голоса тети Дуни, появившейся в дверях с телефонной трубкой в руках.

К трубке этой, которую можно носить туда-сюда по квартире, старуха относилась очень настороженно.

Еще и обсмеивала всячески их с Варей приобретение, не доверяя техническому прогрессу. И носила трубку, когда в этом возникала необходимость, от себя подальше, держа в вытянутой руке. Словно боялась, что она выстрелит.

— Слышь, это тебя тут спрашивают.

— Кто?

— Да почем я знаю? По-моему, этот твой… который Вадим…

— Вадим?!

Бася осторожно выудила трубку из тети-Дуниных пальцев, нерешительно поднесла к уху:

— Да… Да, доброе утро, Вадим… Как — здесь? Где — здесь?

Ринувшись к окну, она непроизвольно зажала рот ладошкой.

Под окном и впрямь стояла машина Вадима. А рядом с машиной — он, собственной персоной. Улыбнулся, помахал ей рукой приветливо.

— А что случилось, Вадим? — зачем-то перенесла трубку к другому уху Бася. — Почему ты здесь? На работу отвезти? Спасибо, конечно, но у меня сегодня выходной… Да? А… Куда? Но погоди, Вадим… Что значит — поговорить? Мы вроде обо всем поговорили.

Ну хорошо, хорошо, я сейчас спущусь…"

"Нажав на кнопку отбоя, она так растерянно уставилась на застывшую в дверях тетку, будто увидела ее в квартире впервые. Потом встрепенулась, лихорадочно бросилась в комнату, чуть не сшибив ее с ног, начала торопливо перебирать одежду в шкафу. Натянула на себя привычные джинсы, чертыхнулась, дернулась было стянуть обратно и чуть не упала, запутавшись в штанинах.

Выхватив из шкафа юбку, оглядела ее критически, отбросила в сторону, пробормотав досадливо себе под нос: «Черт, колготок же нет!» Снова натянула джинсы, порывшись на полке, выудила симпатичный голубой свитерок, приложила к себе, подошла к зеркалу, вгляделась критически. Зеркало послушно отразило не только свитерок, но и ее опрокинутое торопливым счастьем лицо с застывшей на губах дурацкой улыбкой.