Сладкий хлеб мачехи

— Какая разница. Пусть будет в Вену.

Они замолчали, сидели в наступившей неловкой и грустной тишине, наблюдая, как долго и нежно целуются в машине Варя и Глеб.

— Красиво, как в кино… — тихо прошептала Бася. — Наверное, это нехорошо, что мы за ними подглядываем…

— А мы им никогда в этом не признаемся.

— И все равно — нехорошо. И выйти нельзя. Варя же меня увидит… Знаешь, какая она ранимая? Это только с виду она бесшабашная, а на самом деле…

— Любишь ее?

— Странный вопрос, Вадим. Она же мой ребенок. Не родной, но мой, понимаешь?

— Понимаю.

Раньше, наверное, не понимал, а теперь — понимаю. Как-то я тебя раньше в этом смысле недооценивал. И вообще недооценивал… Ты прости меня. Смешно звучит через десять лет — прости!

— Да я давно тебя простила, Вадим.

— Правда?

— Правда.

— А знаешь, я ведь слукавил — ты нисколько не изменилась за эти годы. Нисколько. Ты та же самая Бася, моя Бася… Единственная, таких больше нет… Как жаль, что понимание приходит через годы, с кем тебе надо жить, как тебе надо жить…

Он снова протянул руку, обнял ее за плечи, с силой притянул к себе.

Поцелуй их был долог и осторожен, словно оба они боялись перешагнуть через десятилетнюю пропасть. Стояли на краю и боялись. И вместе вздрогнули от резкого металлического звука, отпрянули друг от друга, как малолетки. Не сразу догадались, откуда происходил этот звук — Глеб, выходя из своей машины, хлопнул дверцей. Испуганно моргая, смотрели на изменившуюся перед глазами декорацию. Варя и Глеб в обнимку брели к подъезду, тихо о чем-то переговариваясь.

— Это они дверцами машины хлопнули… — зачем-то пояснил Вадим, снова потянувшись к Басе, но она испуганно отшатнулась, пытаясь торопливо поправить растрепавшиеся волосы.

— А нас отсюда точно не видно? Вдруг Глебушка нас заметит? — едва слышно прошептала она."

"— Ага. Он сейчас и в двух шагах от себя ничего не заметит, после такого поцелуя… — тоже шепотом рассмеялся Вадим, поймал в темноте ее ладонь, поднес к горячим губам.

Вернувшийся к машине Глеб и впрямь ничего не увидел.

В свете фонаря мелькнуло его улыбающееся лицо, счастливое и рассеянное. Даже придурковатое немного. Сев в машину, он тихо тронул с места, осторожно въехал в темный зев арки.

— Все, я побежала! — тут же заторопилась Бася, лихорадочно пытаясь нащупать дверную ручку. — Она же меня сейчас потеряет, начнет тетю Дуню будить!

Выскочив из машины, она и впрямь почти бегом припустила к подъезду и лишь один раз обернулась, махнула Вадиму рукой.